Я почувствовал, как адреналин ударил в виски, когда я всё-таки признал тварь Хаоса в её новом обличье. На этот раз он решил не прикидываться архангелом, а появиться в образе «обычного» человека.

— А мы не ждали вас, а вы припёрлися… — пробормотал Черномор.

Мне, как обычно это случается в такие вот напряженные моменты, опять полезли в голову дурные мысли: интересно, это он от нас уже частушек нахватался, или эти нехитрые стишки дошли до нас из глубокой старины? Надо будет обязательно поинтересоваться.

Раав остановился в нескольких шагах от нас.

— Интересно, — произнёс он, и голос его звучал так, будто раздавался сразу из десятка уст, — вы должны были уже сдохнуть от яда паучихи в её сетях… А ведьмак должен был остаться «на сладенькое», пока я не отниму у него «Гнев».

— Так это ты натравил на нас эту тварь? — наконец-то до меня начало доходить, кто являлся виновником всех наших бед.

— Но ты же не хочешь отдать его мне по добру, по согласию… — пожал плечами демон. — К тому же, какая тебе разница? Ведь владеть этим секретом ты не перестанешь…

Отец Евлампий сделал шаг вперёд.

— Ты ответишь за это! — сказал он просто, вновь начиная источать Благодать.

Тень под капюшоном зашевелилась — возможно, это была улыбка демона, а возможно — злобная гримаса.

— Нет, — ответил незнакомец. — Не я…

И, прежде чем мы успели что-то предпринять, земля под нами провалилась. Она ушла из-под наших ног, и мы рухнули вниз, в бездну, где не было ничего — ни света, ни времени, только жгучий холод и беззвучный вой ветра, рвущего душу на части. Затем мы падали сквозь вихрь цветов и теней — безумный калейдоскоп, где звёзды сливались в реки, а горы плавали в небесах, как рыбы в океане.

Даже само время, казалось, растягивается и замедляет свой бег. Я видел, как Чумаков инстинктивно вцепился в автомат, как будто он ему чем-то сумеет помочь, как отец Евлампий безостановочно крестится, а Черномор…

Черномор матерился так виртуозно, что ему позавидовал бы даже самый отъявленный маргинал, и портовый грузчик с сапожником. А его борода искрила синими молниями, закручиваясь в штопор, словно пытаясь стабилизировать падение карлика.

Вокруг нас плыли обрывки теней, куски незнакомых пейзажей — то мелькал огненный город с башнями из огромных желтых костей, то бескрайнее поле, усеянное черными цветами, то зеркальная гладь озера, в котором отражались звёзды, которых не было над нашими головами.

Падение длилось вечность и мгновение одновременно. Я не чувствовал удара — лишь внезапное ощущение, будто все кости превратились сначала в воду, потом в песок, а воспалённое сознание провалилось сквозь слои реальности, как раскалённый нож сквозь мягкое масло. А затем всё «потухло»…