Был лишь один нюанс: с каждым шагом деревья вокруг будто сдвигались, открывая проход то слева, то справа, а позади стволы сразу смыкались, словно мы и не проходили там вовсе. Ветви тянулись к нам, иногда щекоча лицо, иногда — осторожно проводя по плечам, будто проверяя, свои ли мы.

— Это нормально? — произнёс Фролов, нервно отмахнувшись от колючей еловой лапы. — С тобой всё было по-другому…

— Для лешего, наверное, нормально, — сказал я, пожимая плечами. — Он просто ведёт нас своим путём.

Дедко Большак шёл впереди, его зеленоватая борода колыхалась в такт шагам, а узловатая клюка оставляла на земле едва заметные отметины — будто невидимые нити, по которым лес узнавал своего хозяина. Леший фыркнул и вдруг резко свернул в сторону, протиснувшись между двумя толстыми стволами, которые до этого казались сросшимися. Мы послушно следовали за ним.

— Подождите! — Фролов резко остановился, едва не споткнувшись о торчащий из земли корень. — Там же нет прохода!

Но деревья послушно расступились, обнажив узкий проход, затянутый сизой дымкой. Отец Евлампий перекрестился и шагнул первым, шепча молитву. Я почувствовал, как воздух стал гуще — влажным, пропитанным запахом мха и старой древесины.

— Не бойтесь, — проворчал леший, не оборачиваясь. — Лес вас не тронет. Раз уж я взялся — значит, доведу. Я здесь полновластный хозяин!

Мы шли уже несколько минут, но тропа вела себя странно: то поднималась вверх, то ныряла вниз, земля будто бы подрагивала. Сучки под ногами Фролова трещали с подозрительной громкостью, а ветви то и дело цеплялись за рукава, словно проверяя крепость ткани.

— А долго еще идти? — спросил Фролов, вытирая пот со лба.

Леший лишь хрипло рассмеялся:

— Тут, милок, время не меряется шагами. Идем, покуда не дойдем. А без тропинки моей неделями и месяцами мог бы по округе плутать! Леса здесь большие, дремучие, — довольно произнёс он. — Не чета моему родному…

И тут тропа внезапно оборвалась.

Мы оказались на странной поляне, посреди которой стоял огромный высоченный пень, весь покрытый резными символами — то ли рунами, то ли древними охранительными знаками. Вокруг него росли грибы, выстроившиеся в почти идеальный круг.

— Это же ведьмин круг… — начал было отец Евлампий, но Дедко Большак резко поднял руку, заставляя священника замолчать.

— Я знаю, что это, — произнёс он. — Здесь молились древним богам, принося им кровавые жертвы…

— Да не богам, а бесам! — раздражённо перебил лешего отец Евлампий.

Дедко Большак вздохнул и покачал головой, словно устал от споров:

— Называй, как хочешь, мил человек. Разницы для нынешних времён — никакой… Но вот мои лесные чары такие места древней силы, запросто порушить могут. Вот прямо как сейчас…