— Хорошо, обязательно сфотографируюсь… — сбитый с толку моим напором, обескураженно пообещал дед. — Ты так об этом говоришь, — спустя небольшую паузу, добавил он, — как будто точно знаешь, что всё будет именно так.

— Я верю в это, Иван! — ответил я максимально серьёзно. — Верю всем сердцем и всей душой! И моя вера во много повышает вероятность исполнения именно этого сценария. Чего и тебе советую.

— Чего советуешь? — Выпучил глаза Чумаков-старший. — Верить?

— Да, верить в нашу победу, как бы не обстояли дела на сегодняшний момент! Ведь в нашу победу верим не только мы, а еще миллионы наших советских людей. Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Вот это я речугу задвинул! И откуда только это из меня поперло? Никогда не был склонен к подобным 'выступлениям. Или это отголоски личности моего реципиента — настоящего Романа Перовского? Просто другого объяснения подобному поведению я не находил.

— А ты думаешь, Ром, немцы не верят в свою победу? — невесело усмехнувшись, произнёс дед. — Я ведь не слепой: в вооружении, и в военной выучке они нас превосходят. Мы тоже за год войны многому научились, но…

А старик у меня молодец, его так просто лозунгами не взять! Критическое мышление на высоте. Сопоставил факты — и нате!

— Конечно верят, — тут даже спорить не было никакого смысла, — и, скорее всего, не меньше нашего. Но, не в вооружении и выучке сила! Хотя, соглашусь, что без них тоже никуда.

— А в чем сила, Ром?

И как я, по-вашему, должен был на это ответить после такого вопроса? И пусть изначально у меня был заготовлен совсем другой ответ, но я произнес:

— Я думаю, что сила в Правде. У кого Правда — тот и сильней![2] А Правда в этой войне — на нашей стороне! Поэтому, и вера наша крепче гранита, и врага мы погоним с нашей земли поганой метлой! Согласен, старичок?

— Еще как согласен! — с воодушевлением произнес Чумаков-старший. — Поэтому и готов голову за победу сложить!

— А вот это абсолютно неверный постулат! — Они с Акулинкой прямо как из одного теста слеплены. Ей разжевывать эту прописную истину пришлось, и, видимо, деда тоже сия «скорбная чаша» не минует. — За победу, товарищ Янус, надо сражаться! А вот дохнут пускай наши враги! Только так, а не никак иначе! Запомнил, боец? — рыкнул я командным голосом.

— Так точно, товарищ Чума! — по- военному четко отозвался Чумаков-старший, словно я был для него старшим по званию и должности. — Запомнил!

Остаток дороги мы шлепали молча, приближаясь к деревне, в которой происходило что-то невообразимое: там, не прекращаясь, сверкали молнии одна за другой и гремел гром. Тогда, как под сенью деревьев было относительно тихо.