Глава 21
Картина Репина «Приплыли»[1]! Фрицы застыли, пялясь в полнейшем недоумении на направленный на них ствол «Вальтера» и зажатую в кулаке деда гранату. Стоило только ему разжать пальцы — и все твари в человеческом обличье (и это, отнюдь, не Лихорук) отправятся прямиком в ад.
Правда, отправятся они туда только вместе с нами, чего мне совсем не хотелось. В замкнутом пространстве осколками посечёт всех, без исключения. Здесь даже укрыться было негде. А из пыльных киноафиш защита будет такой себе.
— Михаэль, ты с ума сошёл? — Оберст-лейтенат не сумел сразу догнать, что произошло. — Убери пистолет, дружище! Ты чего? — словно обиженный ребенок произнес Кремер.
— Сдаётся мне, Фриц, что это уже не Михаэль… — Слегка сбледнув с лица, произнёс Зигмунд, стоявший ближе всех к деду. — Оберег не работает, Вольфи! — крикнул он своему молодому напарнику из «Аненербе», медленно поднимая руки над головой. — Макаронники нас надули, а чертов колдун забрался гауптману в башку!
— Не вякай! — Дедуля жестко заткнул рот майору. — Оружие на пол! — Старик чуть дёрнул стволом «Вальтера», заставляя майора поторопиться. — Иначе, будешь первым…
— Всё-всё! Я понял! — опустив одну руку, бывший командир ягдов залез во внутренний карман своего поношенного пиджака.
— Лучше не дури, Зиги! Медленно доставай и клади на пол! — предупредил Кранке Чумаков-старший.
Дед краем глаза не переставал следить еще и за двумя фрицами. Мало ли, захотят несвойственный им героизм проявить. Майор, выудив пистолет, который показательно удерживал на весу двумя пальцами, присел и аккуратно положил его на пол.
— Три шага назад! — распорядился старик, продолжая зорко приглядывать за остальными.
Кремер послушно выполнил требование деда, уткнувшись на третьем шаге спиной в кирпичную кладку. Чумаков-старший подошел к пистолету майора и ногой отправил его по полу в мою сторону.
— Мордой к стене, майор! — приказал он Кремеру. — Руки на кирпичи и держи над головой! — дождавшись, когда тот выполнит требование, продолжил старик. — Ноги на ширине плеч! Замер, и не дёргайся!
— Даже не думаю, — уткнувшись в стену любом, глухо произнес майор. — Твоя взяла, тварь! — злобно добавил он.
— Теперь остальные! — гаркнул дед. — Оружие на землю! Фриц, только без глупостей! — предупредил он оберст-лейтенанта, который как-то нарочито неуклюже потянул пистолет из кобуры. — Сейчас тебя будет некому спасть, — произнес он, показательно качнув гранатой, зажатой в кулаке. — Или тебе дырок в шкуре маловато?
— Зачем тебе это, Михаэль? — бросив на пол «Парабеллум»[2], спросил Кремер. — Одумайся… — попытался воззвать к совести немецкого офицера Кремер. У него даже мысли не возникло, что дед не тот, за кого себя выдаёт.