— Кончай дурью маяться, — произнес я, устав наблюдать, как он, повиснув всем телом на «Вальтере», пытается его сдвинуть. — Ничего у тебя не получится.

— Ты как это сделал? — Осознав бесплодность своих попыток, дед отпустил оружие, которое так и продолжило неподвижно висеть в воздухе. — Что вообще здесь происходит? — Его зрачки расширились, когда он увидел товарища Сурового, замершего прямо в движении, да еще и в такой комичной позе. — Это что, действие того самого биологического оружия? — Наконец начало доходить до него.

— Ты прямо догада, товарищ Янус, — ехидно усмехнулся я.

— Это все похоже на остановку времени… — Дед поднялся на ноги и, подойдя к Суровому, взглянул в его окаменевшее лицо. — Он же не дышит?

— Дышит, — возразил я.

— Только очень медленно? — Зачастил с вопросами дедуля.

— Нет, — я мотнул головой, — он как раз дышит нормально, просто мы с тобой сильно ускорились и выпали из обычного потока времени.

— Нет, погоди… — Дед тяжело упал на лавку рядом со статуей командира отряда, словно у него вдруг отказали ноги. — Если бы мы, даже теоретически сумели разогнаться до такой скорости…

— У нас бы порвались мышцы, сломались кости, а одежда бы загорелась или начала тлеть? И скорость распространения звука не позволила бы нам так свободно разговаривать? Таковы законы физики, ты это хотел сказать? — Я вспомнил, что дед, до момента службы в НКВД, числился слушателем какого-то университета. Он был весьма образованным человеком, а не «захожим крестьянином» с четырьмя классами церковно-приходской школы. И уж фундаментальные законы мироздания не были для него тёмным лесом.

— Примерно… — Кивнул дед. — Подожди, — он подскочил с лавки, как будто его в одно место ужалила пчела, — так ведь именно этого результата и пытался достичь Бажен Вячеславович! Ты тоже участвовал в его экспериментах?

— Какой Бажен Вячеславович? — спросил я деда, смутно припоминая, что, учась в университете, он действительно участвовал в каком-то псевдонаучном эксперименте. В чем конкретно заключался этот опыт, он мне не рассказывал, но в начале двадцатого века в молодой стране советов с чем только не экспериментировали. Я где-то читал, что даже некоторые видные революционеры, в частности Леонид Красин[2], который был дружен с врачом Александром Богдановым[3], ставившим сомнительные опыты, связанные с переливанием крови, серьезно верили в то, что почившего Ленина реально можно воскресить! Да, интересное же тогда было время…

— Трефилов, Бажен Вячеславович, — уточнил дед, — профессор биологии… Биологии! — неожиданно громко воскликнул он. — И твоё новейшее оружие тоже биологическое! — выпучив глаза, как будто он сделал какое-то величайшее открытие, выпалил вновь обретенный родственник. — Я так и знал, что его работу засекретили… Ведь его «теория времени» — это величайшее открытие для всего человечества! Он даже изобрел механизм, способный это самое время выделять и накапливать! Возможно, что и сам профессор не погиб, а продолжил работу…