— Заминировать! — коротко приказал он подчиненным диверсантам, а сам принялся фотографировать машину профессора с разных ракурсов, не забыв сделать несколько снимков с изуродованным до неузнаваемости Сергеевым.

«Алкаши» сгребли со стола взрывчатку и разбежались по разным углам комнаты.

Когда они закончили раскладывать заряды, офицер успел убрать в портфель фотоаппарат.

— Mission abgeschlossen, — отрапортовал один из «алкашей», — Herr…

— По-русски, Генрих! — недовольно процедил гаптманн. — Мы не в Германии!

— Виноват! — вновь перешел на русский Генрих. — Мы закончили!

— Уходим! — произнес командир диверсионной группы, забирая портфель со стола.

После того, как они вышли на улицу, и отошли на значительное расстояние от дома, в квартире профессора прозвучал мощный взрыв, вынесший не только окна, но и обрушивший даже межэтажные перекрытия.

* * *

Выехав со двора, водитель неспешно покатился в направлении Лубянки. Фролов повернулся к Трефилову, оценивая психическое состояние профессора. Невзирая на трагическую случайность со смертью Сергеева, Трефилов уже практически «пришел в себя». Мало того, вооружившись блокнотом с ручкой, он рисовал на листке бумаги какие-то одному ему понятные схемы, при этом беззвучно шевеля губами.

— Бажен Вячеславович? — Оторвал его от этого увлекательного занятия Фролов.

— А? Простите… — Профессор оторвался от расчетов. — Не расслышал.

— У вас есть какое-то объяснение всему случившемуся? — спросил Фролов.

— Что именно вы имеете в виду? — уточнил Трефилов.

— Ну, почему постарел и умер доцент Сергеев мне более-менее понятно, — ответил Лазарь Селивёрстович. — Ваша машина вычерпала весь ресурс его индивидуального времени. Правильно?

— Совершенно! — отозвался профессор. — Его организм исчерпал все, что ему было отпущено природой.

— И все это время было перемещено в организм Ивана Чумакова?

— Несомненно, — кивнул профессор, — больше некуда.

— Тогда где же оно? Куда делось? Допустим даже, что Сергееву оставалось совсем немного жизни — несколько лет…

— Хм… задачка-то не из легких, — печально усмехнулся Трефилов. — Нужно будет провести еще кучу экспериментов, чтобы рассчитать хотя бы приблизительный КПД… А насчет «потерянного» времени есть у меня одна мыслишка: а что, если возможна ассимиляция индивидуального биологического времени разных организмов?

— Что возможно? — переспросил Фролов.

— Ассимиляция… смешивание… совместимость… если организм, получив донорское время, не ускорился, а адаптировал приобретенное время под свои нужды? Расширил, так сказать, изначальные границы, отпущенные ему матушкой природой?