— А, готов он! — обреченно махнув рукой, произнес Волли, немного успокоившись. — Что я доложу рейхсфюреру? Что мы своими собственными руками угробили единственного и неповторимого разработчика? И что теперь его некем заменить?

— Волли, так ведь этот русский профессоришка еще жив! И документация, пусть и слегка попорченная пулями, тоже у нас, — напомнил Хорсту Кёллер. — Фотографии машины я делал лично. Неужели среди наших ученных не найдется никого, кто смог бы во всем этом русском дерьме разобраться?

— Не знаю, Хайни, не знаю… Время покажет. Пока разберемся, могут пройти годы и десятилетия! Трефилов вынашивал свой проект целых двадцать лет!

— Я сожалею, Волли!

— Сожалеет он… — Хорст присел на корточки перед лежащим навзничь профессором.

— Ничего с ним не случится, Волли! — вновь заикнулся Кёллер.

— Ты отдаешь себе отчет, Хайнц, что, если с его головой что-то случится — наши головы тоже могут полететь! — на повышенных тонах произнес Хорст. — В его светлой ученой голове содержится настолько уникальная информация, что тебе, чертову солдафону, даже близко не представить ее ценность! — вновь накинулся на Хайнца профессор Хорст.

— Я бы попросил, герр Хорст… — зло отозвался Хайнц на замечание своего оппонента. Тебе ведь нужен был результат, Волли? И как можно скорее? Ну, так я не знаю других способов похищения людей из-под охраны красных комиссаров без применения грубой силы…

— Но, можно же было как-то полегче? — не успокаивался Хорст.

— Прости, парни немного перестарались! — попытался извиниться Кёллер. — Если бы не эти коммуняки, висевшие у нас на хвосте, все бы прошло в куда более благоприятной обстановке. Неужели тебе так важен этот слизняк, Волли? Ведь мы же изъяли всю документацию по его дьявольской машинке, да и саму машинку…

— А если не всю, Хайнц? Если основной секрет находится только у него в голове? Ты же видел, что сотворила его машина?

— Согласен, Волли, жуткое зрелище! — согласился с оппонентом Хайнц.

— Теперь молись каким угодно богам, Хайни, — прорычал Хорст, — чтобы этот гениальный русский старикашка выжил и пришёл в себя! Иначе… Рома! Ром! Ты чего, заснул с открытыми глазами? — прошептал Хорст голосом Акулины прямо мне в ухо.

— А? — Картинка с фрицами и распластанным на полу профессором Трефиловым подернулась рябью и пропала. — Похоже, заснул… — Не стал я пускаться в пространные объяснения, сфокусировав глаза на девушке.

После всего «увиденного и услышанного» я обосновано засомневался, что сумел «стянуть» полученную информацию именно из памяти деда. Ведь многих моментов, как, например, в случае с нападением на машину Фролова, он просто не мог знать, поскольку не присутствовал при этом. Но я-то «увидел» это, как будто был непосредственным участником этой трагедии.