Да и выглядела Люба примерно так же. Стройная и легкая фигурка, узкая талия, точеная шея и облако платиновых волос, уложенных в каре. Личико студентки какого-нибудь педагогического вуза: вздернутый носик, большие голубые глаза, мягкие, без всякой помады, манящие противоположный пол губы.

"А внутри — старуха! — безжалостно припечатала она. — Как же мне это все надоело!"

Никто не преграждал ей путь. Редкие сотрудники базы, зная об острой фазе ее депрессии, стремились убраться подальше из тех мест, где Люба могла пройти. Поэтому, шагала она в одиночестве. И это тоже почему-то бесило.

Но вот кто-то появился. Темная фигура в конце длинного — на кой черт такой было строить? Это вам, что, взлетная полоса аэродрома?! — коридора. Еще не человек, а тень, каким-то образом выжившая в ярком свете всегда горящих здесь ламп.

Но на сибирской базе ККП не могло быть теней и призраков. Здесь все было раздражающе материалистично. А значит, это был человек. И шел он прямо к ней. Уверенно так, мягко шлепая подошвами ботинок по гулкому металлу пола.

"А я должна носить эти дурацкие каблуки!" — мелькнула злая мысль. Люба тут же отмахнулась от нее. Какой бы она не была уставшей и раздраженной, это не повод злиться на человека, который идет к ней по делу.

В том, что он направляется именно к ней, и вовсе не для того, чтобы пожелать ей удачного перелета, она не сомневалась.

— Любовь Федоровна! — когда между ней и спешащим навстречу мужчиной в сером костюме, осталось метра три, последний замедлился и заговорил. — Доброго дня!

— И вам… — Люба покопалась в памяти, исправно, несмотря на все прожитые годы, хранившей все когда-либо услышанные имена. — Степан!

Правда, в ее личной "картотеке", у этого самого Степана, было лицо пэтэушника, ярко-рыжие волосы, и огонь в глазах. У тридцатилетнего мужчины, который стоял перед ней, пламя поугасало.

— Только прошу, Степочка, миленький, не говори, что я опять должна идти и разговаривать с этими надоедливыми поклонниками! — уставшим, немного капризным голосом юной сердцеедки произнесла она. — Они выпили меня досуха! Мне нужно отдохнуть!

Глупо не пользоваться доставшимися тебе преимуществами — так она считала. Раз уж ты выглядишь милой девочкой, старайся и вести себя соответственно.

— Хм… нет. — ответно разулыбался парень.

— Значит, ты какое-то другое дерьмо принес. — буркнула она, моментально выходя из образа. — Говори уже!

Голос тоже изменился. Пропали щебечущие ноты, появилась сталь и холод. Тот самый, которого боялись все, но без стеснения использовали.