Сейчас Вика отдыхала на море и каждый день забрасывала Тасю множеством фотографий, на которых выглядела счастливой и довольной жизнью.

— А что с Марьей?

— Я попросил Арсения продолжать защищать ее в суде. Это все, что я могу для нее сделать. Сейчас она проходит психиатрическое освидетельствование, и есть основания полагать, что ее признают невменяемой. Марья утверждает, что слышала голоса, видела в зеркалах жуткие картины чужой смерти. Ольга манипулировала ею. Во время одного из совместных ужинов, она рассказала гостям легенду о зеркале, которое якобы показывает будущее. И упомянуло, что оно хранится в усадьбе, но не сказала, где именно. Поэтому, когда Марья увидела, как я несу старинное зеркало, решила попытать удачу и, улучив момент, посмотрелась в него. Она надеялась, что зеркало покажет ей счастливое будущее с Иваном, но увидела нечто совсем иное. А потом она получила анонимное сообщение, в котором говорилось о том, что Иван ей изменяет. Ярость, охватившая ее в тот момент, удивила даже саму Марью, а Ольга подсказала ей добиться признания от Ивана любым способом, заодно как будто невзначай упомянула о пистолете, который хранился в сейфе, код от которого тоже не забыла сообщить разъяренной женщине. Но выстрел сделала Марья и, как говорила Неонила, выбор у нее был, вот только прислушалась она не к тому голосу. Кстати, пистолет, которым Ольга нам угрожала, она приобрела задолго до того, как мы открыли гостиницу. Один из нечистых на руку антикваров, продал ей незарегистрированное старинное огнестрельное оружие, за что теперь тоже понесет заслуженное наказание.

— Кстати, о Неониле, — Тася взяла со стула свой рюкзак и спрятала туда дневник Бюссо. — Если не возражаешь, я бы хотела заехать в деревню повидать ее.

— Конечно, — Петр в последний раз окинул взглядом помещение и вышел в сумеречный холл.

— Домик присматриваете? — раздался за спиной хриплый голос.

Тася оглянулась и увидела, что, привалившись к шатающемуся штакетнику, стоит старик. Он курил папиросу, которая распространяла зловонный дым, и, не мигая, смотрел на Тасю.

— А вы знаете хозяев? — поинтересовался Петр, быстро пересекая заросший травой двор.

— Как же не знать? — удивился старик. — Всю жизнь в этой деревне живу, каждую собаку знаю. А дом это Нинки-монашки.

— И вы можете сказать нам, где ее найти? — Тася подошла ближе, стараясь не вдыхать удушливый запах табака.

— Так почитай уже лет сорок она на одном и том же месте — на деревенском кладбище. Покоится с миром.

— Не может быть, — удивленно воскликнула Тася.