— Не сомневаюсь, — Тася слабо улыбнулась. — Вчера она была так заинтригована рассказом Ольги, что решила вызвать дух Владимира Баргина и спросить у него лично, как он погиб.

— Спиритический сеанс? — удивился Петр.

— Что-то вроде того, — кивнула Тася. — К счастью, у нас ничего не вышло.

— Нужно предложить эту мысль Ольге, — усмехнулся Петр. — Если ее идея со зваными ужинами не принесет ожидаемых результатов, придется предлагать гостям развлечения иного рода.

— А вы знаете, как погиб Владимир Баргин?

— Нет, — Петр взъерошил темные волосы. — Историей усадьбы занимается Ольга, я же по большей части разбираюсь со строительством и счетами. История этого места меня всегда мало интересовала, я просто хотел уехать из города и заняться каким-то делом.

— Я слышала, вы раньше работали в финансовой сфере, — осторожно начала Тася.

— Работал, — Петр поморщился, как будто воспоминания вызвали боль.

— Не страшно было бросить все и вложиться в такой сложный проект?

— Нет, — Петр покачал головой. — Мне нужно было почувствовать себя живым и, как ни странно, получилось это только здесь. Раньше я семь дней в неделю работал в офисе, получал неплохие деньги, но абсолютно ничего не ощущал. А потом я вдруг осознал, что именно так пройдет вся моя жизнь: во внешнем комфорте и с абсолютной пустотой внутри.

— А сейчас вы счастливы?

Петр надолго задумался, и Тася уже решила, что он не ответит ей на такой личный вопрос.

— Сейчас мне лучше, чем три года назад, — тихо сказал Петр. — Конечно, нынешние бытовые условия далеки от идеальных — в гостевом флигеле протекает крыша и нет горячей воды, но я бы ни за что на свете не захотел вернуться к прежней жизни. Это место помогает мне исцелиться.

— Здесь очень красиво, — Тася провела рукой по шероховатой обивке дивана.

— Это все благодаря Ольге, — Петр отодвинул тарелку и устало откинулся на спинку кресла. — Когда я взялся за восстановление усадьбы, у меня не было никакого четкого плана — я просто каждый день работал до изнеможения, а потом появилась Ольга и предложила превратить усадьбу в гостиницу. Пока я ломал, строил и снова ломал, она проводила дни в архивах, разыскивала чудом уцелевшие фото, описания убранства комнат и заодно раскапывала историю жившей здесь семьи. Ей хотелось максимально точно передать атмосферу дореволюционной дворянской усадьбы. Она отыскивала мебель и предметы интерьера на барахолках и блошиных рынках, что-то восстанавливала сама, что-то отправляла на реставрацию. То, как выглядит главный дом сейчас — исключительно ее заслуга.

Из столовой раздался приглушенный взрыв хохота и звук отодвигаемых стульев. Петр взглянул на часы и с удивлением заметил: