— Возможно, когда Вика поправится, мы съездим на экскурсию вместе, — вежливо ответила Тася. Она настолько погрузилась в собственные переживания, что совсем забыла, что в гостинице есть еще постояльцы, которые приехали отдыхать, и для них, в отличие от нее, ничего не изменилось. Люди вокруг продолжали наслаждаться жизнью, ездить на экскурсии и посещать званые обеды. Они не знали ничего о проклятом зеркале, Женщине в черном и прочих странностях, что творились в усадьбе. И сейчас Тася даже позавидовала их неведению, для нее самой отдых в усадьбе превратился в кошмар, от которого невозможно проснуться.

— Раз уж вы пропустите обед, я попрошу кухарку приготовить что-нибудь для вас, — Лиза вышла из-за стойки и направилась к дверям в столовую.

— Благодарю, — сказала ей вслед Тася и медленно побрела наверх.

Первым делом она проверила, надежно ли заперта дверь Викиного номера, после чего зашла в свой. Постояв немного на пороге и убедившись, что в ее отсутствие, кроме горничной, никого больше в комнате не было, Тася скинула на пол одежду и пошла в душ, хотелось поскорее смыть с себя ощущение чужого прикосновения.

Сквозь шум воды ей снова мерещилось, что кто-то ходит за дверью, но стоило закрыть кран, как все посторонние звуки мгновенно стихали.

— Так и с ума сойти недолго, — пробормотала Тася, обматываясь полотенцем.

Но едва она открыла дверь, как сразу поняла: что-то не так. На первый взгляд в комнате все было по-прежнему: на полу неаккуратной кучей лежали ее джинсы и грязная футболка, но тем не менее в воздухе отчетливо ощущалось чье-то чужое присутствие. Вцепившись в край полотенца, Тася медленно обошла номер. Спрятаться здесь было негде, но она на всякий случай все же проверила шкаф и даже заглянула под кровать.

— Мне все это кажется, — сказала Тася, поднимаясь с пола. Когда взгляд упал на подушку, она испуганно замерла. Воздух как будто стал холоднее, кожа покрылась колючими мурашками.

На подушке лежал пожелтевший от времени снимок. На черно-белом фото был изображен мужчина. Он сидел в высоком кресле у окна и держал на коленях раскрытую книгу. Густые кудрявые волосы были зачесаны назад, живой взгляд устремлен точно в камеру, на губах — легкая улыбка. Тася перевернула снимок. На обороте, покрытом бурыми пятнами, стояла подпись: «С любовью, В.Б.» и дата — четырнадцатое июня тысяча девятьсот девятого года. День смерти Владимира Баргина.

Тася выронила снимок. Наскоро одевшись, она поспешила вниз.

— Кто сейчас поднимался наверх? — выпалила Тася, подходя к стойке администратора.