Я пытался привести ее в чувство, но она не реагировала. Время шло. Я понимал, что тянуть дольше нельзя, нужно вызывать милицию, заявить о случившемся, но в то же время внутренний голос подсказывал, что Катьку в это впутывать нельзя. Во-первых, само ее нахождение на вверенной нам территории вызовет вопросы, а во-вторых, я достаточно видел самоубийств, чтобы понимать — Денис не думал себя убивать.

Я отвел ее в главный дом. Она все еще пребывала в заторможенном состоянии, поэтому не задавала вопросов, только послушно делала все, что я говорил.

Пока она была заперта в одной из комнат усадьбы, я вернулся во флигель и спрятал все следы ее пребывания в доме, а после, преодолевая отвращение к себе, вложил пистолет в холодную руку Дениса, хотя прекрасно понимал, что тщательное расследование разнесет версию о самоубийстве в пух и прах. Однако мне повезло. Прибывший на место следователь охотно ухватился за мою историю о том, что напарник в последнее время пребывал в подавленном состоянии, был угрюм и замкнут. Как бывший мент, я знал, что нужно говорить, чтобы отвести подозрение от себя и убедить следователя в том, что Ден был человеком с нестабильной психикой, чье состояние ухудшилось от длительного пребывания в изоляции. Я врал, и сам себе был противен, но тогда мне казалось, что это единственно верное решение.

Катька никогда не решилась бы на убийство, даже в состоянии аффекта. Оно заставило ее. Каким-то образом зло, живущее в чертовом зеркале, вырвалось наружу и забрало жизнь Дена.

— А что было с Катей? — тихо спросила Тася.

— Когда следователь уехал, я отвез ее домой. Она к тому времени пришла в себя, но ничего не помнила о случившемся. Для нее Денис тоже стал самоубийцей.

— А мы можем с ней поговорить? Вдруг она вспомнит что-то полезное?

— Нет, — Георгий встал и отошел к окну и долго смотрел на играющих в мяч детей, и Тася уже решила, что ее вопрос останется без ответа, когда он внезапно заговорил: — Через два месяца после смерти Дена она тоже покончила с собой. Родные решили, что Катька не смогла оправиться после гибели возлюбленного, но я сразу понял, что она и ее забрала.

— Женщина из зеркала? — едва слышно выдохнула Тася.

— Она улыбалась. Смотрела на меня и улыбалась. — Матвеев повернулся к Тасе, и она отчетливо увидела ужас в его глазах. Даже годы спустя то воспоминание все еще пугало его. — Я остался в усадьбе. Мне пришлось. И вот однажды ночью, я услышал голос. Из запертой комнаты. Мне нужно было проверить, не влезли ли туда посторонние, хотя я и так знал, что никого там не обнаружу. Едва я открыл дверь, как зеркало дрогнуло. По его поверхности прошла рябь, будто оно знало, что я не смогу сопротивляться его зову. А потом я увидел их. Катьку, Дена… И с того момента видел их постоянно в отражениях любых зеркал, и за ними всегда стояла тень — женщина в черном улыбалась, собрав свою жатву.