— Возможно, она ревнует, — заливаясь краской предположила Тася.

— Мы с Ольгой друзья, — Петр осторожно коснулся лица Таси, заставляя ее поднять глаза. — Она была невестой моего брата, между нами никогда не было никаких романтических отношений.

— А ты уверен, что она все еще испытывает к тебе исключительно дружеские чувства?

— Разумеется, — Петр завел двигатель и выехал на шоссе.

Его слова Тасю нисколько не успокоили.

Они остановились перед двухэтажным деревянным домом, увитом диким виноградом. Из открытого окна лилась музыка, джаз, который обожала Тасина мать.

— Мам, пап, привет! — Крикнула Тася, скидывая на пороге кроссовки.

— Доброе утро! — из кухни выпорхнула, окутанная ароматами корицы и яблок, повзрослевшая копия Таси в длинном льняном платье и цветастом переднике. За ней, дожевывая кусок пирога, вышел высокий, худощавый мужчина в очках в проволочной оправе.

— Знакомьтесь, это Петр. Петр, мои родители: Надежда Владимировна и Юрий Максимович.

— Можно просто Надежда, — мать Таси обняла Петра, послав из-за его спины дочери многозначительную ухмылку.

— И просто Юрий, — отец протянул Петру руку, которую тот крепко пожал.

— Проходите, дорогие, у меня как раз все готово.

Тася провела Петра по длинному коридору, стены которого были украшены яркими пейзажами, в просторную, светлую кухню.

На столе, накрытом льняной скатертью, уже остывал пирог. Юрий расставлял разномастные тарелки с цветочными орнаментами, а Надежда заваривала душистый чай.

— Мама — художница, — шепнула Тася. — Она пишет картины, лепит из глины посуду и всякие безделушки.

Петр благодарно улыбнулся, когда Надежда поставила перед ним чашку с миленьким цветочным узором.

— Расскажете, как познакомились? — положив подбородок на сложенные руки, поинтересовалась она.

— Ну мам, — насупилась Тася, чувствуя, как лицо заливает краской.

Петр же, в отличие от нее, никакой неловкости не испытывал. Он в сильно отредактированном виде преподнес родителям Таси историю их знакомства, умолчав, правда, что с момента их встречи прошло чуть больше двух недель.

— Тася никогда нас ни с кем не знакомит, — пожаловалась Надежда, беззастенчиво рассматривая Петра.

— Ну мам, — все еще пылая, в очередной раз повторила Тася. — И вообще, мы здесь по делу.

Поняв ее намек, Юрий Максимович встал из-за стола и скрылся в прилегающем к кухне помещении.

— Вот, как договаривались, — вернувшись, он протянул Тасе тонкую книжонку в мягком переплете. На обложке были изображены руины знакомой усадьбы, над которыми кроваво-красными буквами алело название мемуаров «Формула вины». Хотелось немедленно зарыться в книгу, но сделать это под испытующим взглядом матери не представлялось возможным.