— Кто вы, добрые люди? — осведомился Магистр, не желающий принимать поспешных решений. Это же другой мир, в конце концов, и некоторые явления, до боли напоминающие обычный гоп-стоп, могут иметь совсем другие объяснения, цели и причины. Может быть, это проповедники какие-нибудь, или коммивояжеры…

— Мытари мы, — сказал главарь. Он был одет лучше прочих, по крайней мере, все его вещи сочетались между собой и имели одну цветовую гамму, а из-за пояса торчала рукоятка древнего, как найденный в вечной мерзлоте бивень мамонта, пистолета. — Подати собираем.

— За что же подати? — осведомился Магистр.

— А за дорогу эту, значится, — сказал главарь. — Вы по ней едете, а значит, заплатить нам должны.

— Так не вы же ее строили, — заметил Магистр.

— Так и соль тоже не государь-батюшка изобрел, значится, — сказал главарь. — Что не мешает ему драть за нее втридорога.

— Хороший довод, — согласился Магистр. — Что ж, как часто говорил один мой знакомый, давайте разойдемся краями. Сколько вы хотите?

У него все еще была надежда, что можно будет откупиться от разбойников золотом, и не придется опять оттаскивать трупы с дороги. Тем более, что потенциальных покойников сейчас было в разы больше, а таскать тяжести Магистр в принципе не любил.

— Дай мне минутку подумать, значится, и я определю, какую мы вам цену назначим, — сказал главарь и посмотрел на своих орлов. Судя по выражению его лица, он придумал штуку, которая должна была прийтись им по вкусу. — Давайте сойдемся на процентах.

— Какие еще процентах? От чего?

— От вас, от всей вашей честной компании, — сказал главарь. — Вы, святые отцы, нам не интересны и можете идти дальше. А вот лошадок и сестричку придется оставить здесь. Лошадкам мы найдем применение, да и сестричку кое-каким житейским премудростям научим.

— Сильно сомневаюсь, — вполголоса пробормотал Магистр.

Шикла, одежда которой к этому моменту под строгим надзором брата Виталия преобразилась в монашеское одеяние, хищно оскалилась.

— Пожалуй, я готова, мальчики, — сказала она.

Это была та самая ситуация и то самое мгновение, когда любой нормальный человек почувствовал бы подвох. Но, видимо, разбойники слишком изголодались по женскому обществу и никакого подвоха en masse не заметили. Лишь на лице главаря мелькнула тень сомнения, но кто-то из его приспешников уже подступил сбоку и потянул к Шикле руки, сально при этом улыбаясь.

— Покайтесь! — громовым голосом возопил брат Виталий. — Покайтесь, ибо грядет!

— Что грядет-то? — поинтересовался любвеобильный бандит.

— Вот это! — выкликнул брат Виталий, выхватил из-под рясы дробовик и выстрелил ему в грудь.