— Ты не боишься закончить, как он? — Шикла махнула рукой в сторону свежей могилы брата Виталия.

— Я игрок, — сказал Магистр.

— И что это должно значить?

— Игра перестает быть интересной в тот момент, когда заканчивает подбрасывать тебе сложности, — объяснил он. — Задачи, которые ты не можешь решить с наскока, противников, которых ты не можешь ваншотнуть мимоходом. Я не хочу возвращаться в наш мир, по крайней мере, сейчас. Там все слишком просто и предсказуемо.

— Проблема эндгейма, да? — вздохнула Шикла. — Ты перекачался.

— И довольно давно.

* * *

Шикла излагала свою историю долго, обстоятельно, со множеством подробностей, а некоторые диалоги пересказывала в лицах. На протяжении этого времени Виталик хранил каменно-непроницаемое выражение лица профессионального игрока в покер. Или опытного политического интригана, если уж на то пошло, и даже когда речь зашла о застреленном в спину и похороненном в подмосковном лесу брате Виталии, ни один мускул не дрогнул на лице бывшего боевого президента.

Шикла закончила свой рассказ встречей с нами.

— Значит, Магистр остался в столице, чтобы свети счеты с этим англичанином? — подытожил Виталик, когда она замолчала.

— Да.

— А о втором своем деле, этом эксперименте, он так и не сказал ничего конкретного?

— Ты схватываешь на лету, — сказала Шикла. — Кстати, ты никогда не носил бороду?

— Носил, — мрачно сказал Виталик.

— Просто я тут подумала, что если добавить к твоему лицу бороду и вычесть из фигуры пару десятков килограммов, то…

— Да, я уже догадался, — сказал Виталик. — Тот монах был моим двойником. И я догадываюсь, чьим двойником является лорд Борден.

— О, я тоже догадываюсь, — сказал я.

— Дамы, нам надо пошептаться, — сказал Виталик.

— О, конечно, мы ведь никуда не торопимся, — сказала Шикла. — Почему бы графине в очередной раз не заночевать прямо в лесу?

— В поместье неплохо сохранилась пара сараев, — заметил Виталик. — По крайней мере, если пойдет дождь, вода не будет литься на голову.

— Как раз то, о чем мы и мечтали.

Мы с Виталиком снова отошли в сторону. Похоже, это у нас превращается в привычку.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — спросил он.

— Ее рассказ похож на правду, — сказал я. — Если бы Магистр хотел устроить на нас ловушку, он придумал бы более связную историю.

— Согласен, — сказал Виталик. — Получается, что в этом мире живут наши двойники.

— Ну, про твоего так уже нельзя сказать, — заметил я.

От мысли, что я могу встретить копию самого себя, и еще неизвестно, какой она окажется, меня мысленно передернуло. Я, если честно, и так не самый большой фанат самого себя, и мне не хотелось бы узнавать, во что могло превратиться мое отражение в этом искореженном мире.