Командира спецназа Мидланда я обнаружил на ветке дерева. Он сидел там, как ночная птица, с биноклем у лица и смотрел точно в мою сторону. Чуть левее и правее от него, тоже на ветках, расположились снайперы. Насчитал четверых. Значит, их было не меньше шести. По флангам наверняка дежурили ещё.

Мне удалось даже рассмотреть наклейки на их бронекостюмах. Здесь находился весь спецназ Мидланда, усиленный весьма внушительным полицейским подразделением.

— Ну‑ну, — негромко сказал я им.

И вспомнил, что у меня в обойме заряжены нейротики.

Это инъективная игла — шприц с нервно‑паралитическим зарядом контактного действия. При попадании вызывает немедленное отключение двигательной функции на срок от двадцати минут до трёх часов — в зависимости от места попадания и индивидуальной нейрочувствительности, — говорилось в инструкции к ним.

В защищённые зоны работает хуже, но голова у командира, хотя и была в шлеме, но забрало шлема было открыто. Именно туда я и прицелился. Ветра здесь во дворах практически не было…

Нейротик попал ему чуть выше бинокля — точно в лоб.

Раздался хруст ломающихся веток. Потом что‑то грузное, в тяжёлой амуниции, рухнуло вниз и приземлилось с характерным звуком, который производит разумный в тяжёлой броне, падающий практически с четырёхметровой высоты.

— Созрел! — воскликнул я и немедленно рванул оттуда.

Колено немедленно напомнило о себе вспышкой боли. Бегать с таким коленом — то ещё удовольствие. Но спецназ в полной боевой амуниции весит гораздо больше. В такой обвязке долго не побегаешь. Кроме того, полицейского куба или другого транспортного модуля поблизости я не заметил: значит, пришли пешком и засаду держали уже давно. Уставшие, затёкшие, с онемевшими ногами от долгого неподвижного сидения.

«Оторвусь, — подумал я. — Главное — первые две минуты».

Сзади раздались яростные крики и топот. Падение командира с дерева не осталось незамеченным — там явно началась суета. Но не стреляли. Может, хотели взять живым. А может, не успели заметить, откуда я стрелял. Так или иначе, оттуда я ушёл без выстрелов за спиной.

Проскочив между домами, я выскочил на широкую улицу. Здесь было светло: гирлянды городской иллюминации, голограммы магазинных витрин, шум вечернего трафика. Разумные возвращались после развлечений небольшими группками. Сразу сбавил темп, заставив себя перейти на быстрый шаг. Старался раствориться в потоке прохожих, сменив цвет плаща.

— Стоять! — донеслось сзади. — Полиция!

Я не обернулся. Ускорил шаг, насколько позволяло колено, и нырнул в первый попавшийся переулок — тёмный, узкий, с чуть продавленными каменными плитами под ногами.