Не верил я ему. Слишком много всего было между нами — и слишком мало из этого «всего» было честным.

А если это всё‑таки Ори? Но здесь всё не сходилось по другой причине. Откуда он знает, куда я еду? И откуда знает о засаде?

Ещё раз перечитал сообщение. Решил открыть и почитать новости.

К моему удивлению, меня больше не искали с помощью рекламы так активно, как раньше. Ещё несколько дней назад моё лицо мелькало в каждом новостном блоке, в каждом рекламном баннере на информационных стендах. Теперь — тишина. Видимо, Мидланд уже знал, куда я еду, и решил не тратить креды на публичную рекламу. Зачем шуметь, если засада уже подготовлена?

Корпорация снизила сумму за мою голову. Теперь она предлагала всего сто тысяч вместо пятисот. Это было интересно само по себе. Значит, либо я стал менее опасен в их глазах, либо ситуация изменилась.

А ещё — суд. Между корпорациями Мидланд и «Имперская закупочная» состоялся арбитраж. Я пробежал глазами заголовки и невольно усмехнулся: ну надо же, поделили меня в суде, даже не позвав.

В итоге, взвесив все за и против, я развернул багги. По дороге обратно несколько раз останавливался — отдохнуть и ещё раз перечитать новости, сохранившиеся в планшете. Материалы арбитража были объёмными, но фрагментарными: журналистов внутрь не пускали, и всё, что попало в сеть, было аккуратно отфильтровано.

Три судьи за высоким столом, несколько адвокатов с каждой стороны. Началось всё с того, что «Имперская закупочная» обвинила Мидланд в нападениях на собственные базы. Мидланд ответил отрицанием — спокойно, уверенно, с пачкой экспертиз. Потом часть записи была вырезана — видимо, там, было что-то интересное, — и разговор перешёл к нападению на конвой. Это меня почти не интересовало, об этом я и так всё знал. Я промотал дальше.

А вот дальше началось по‑настоящему важное. На гравицикле той дамочки — Пилигрима — стоял маяк. Скрытый, установленный в корпус гравицикла, так, что его не нашли бы при поверхностном осмотре. Мидланд отказался говорить, где и когда этот маяк был установлен. Когда мы вылетели с базы, они сразу узнали о нашем маршруте и отправили следом дрон. Место нашей посадки они знали идеально. Но, как утверждал их адвокат — тот самый хорошо знакомый мне пухляк, который всё время пытался со мной договориться, и с ним ещё трое сухопарых неизвестных. Как они утверждали о задании Пилигрима они ничего не знали.

Здесь я фыркнул. Конечно, они ничего не знали. Установили маяк совершенно случайно на пролетавший мимо гравицикл. Если поставил маяк — значит, подозревал. Или знал. Просто не захотели это признавать.