Дальше дрон зафиксировал всё: как мы карабкались по фасаду здания, как оба появились на крыше; как я стрелял по охранникам на соседней крыше, с вентиляционного короба; как сбросили ящик; как она прыгнула с края, оставив меня одного с отсутствием плана. Не было у них только записей о том как мы летели и садились. Видимо дрон прилетел позднее. Когда мы уже одели балаклавы и очки. Здесь мне точно повезло.

Дрон всё заснял — в хорошем разрешении. Потом они переключились на Пилигрима в толпе внизу, а меня пока оставили без внимания. Решили, что я тоже прыгнул следом, — и бросили все силы на поиск нас внизу. Жаль, они не знали, что парашют мне на операцию забыли выдать. Мне самому это казалось невероятным: как вообще можно забыть парашют на такую важную операцию? А тем более — забыть меня на крыше. Но факт оставался фактом: пришлось мне прятаться в вытяжке, и благодаря этому они меня потеряли.

Пилигрима взяли спецназовцы Мидланда прямо у её гравицикла. За всё время разбирательства ни разу не прозвучало моё имя. Отпуск Варгос. Они знали, что я там был, но всё время использовали формулировку «неизвестный второй террорист». Кто был вторым, они, несомненно, знали. Но вот я всё время был в балаклаве, очках и прикрыт капюшоном плаща, а также в перчатках. Так что моя физиономия нигде не засветилась, как и моя ДНК.

Небоскрёб, где я прятался, они так и не смогли осмотреть. Охрана здания заблокировала им вход. Без осмотра — нет улик. Нет улик — нет доказательств.

Получается, вся операция была под наблюдением Мидланда с самого начала.

Эта мысль была некомфортной. Они знали о маяке, за нами следили с помощью дрона, вели записи всего происходящего. Но не вмешивались. Ждали. Или не понимали до последнего, что было задумано.

Или второй вариант напрашивался сам собой, хотя я не хотел его принимать. Им был нужен повод — конкретный, задокументированный, с видеозаписями — чтобы обвинить «Имперскую закупочную». Поэтому они не останавливали нас, чтобы мы делали именно то, что им требовалось: организовали провокацию. Но вот они не думали, что по ним прилетит их же ракетами.

И Пилигрим… Маяк на её гравицикле. Когда его установили? Может, она с самого начала работала на Мидланд? Или её завербовали позже? Слишком много у меня к ней было вопросов. Слишком мало ответов.

На суде Пилигрим держалась спокойно — для разумного, которого обвинили в нападении и терроризме и которому светит двадцать лет колонии. Это требовало определённого самообладания. Она заявила, что на записи её заставили говорить под действием неизвестных препаратов, что она не имеет никакого отношения к взрыву и никогда не работала на «Имперскую закупочную».