Он отключился.

Ехать куда‑то среди ночи в пустыню категорически не хотелось. Но я встал, проверил снаряжение — бластер на левом бедре, нож сзади за поясом, бинокль с ночным режимом, рация — и выехал.

Фары резали кромешную тьму, освещая бесконечные барханы. Дорога кончилась через двадцать минут после выезда из города — дальше шёл просто песок, и багги переключился на внедорожный режим, мягко переваливаясь через дюны. Небо было чистым и густо засеяно звёздами; здесь, вдали от городских огней, их было прекрасно видно. Красиво, если не думать о том, что ты один в пустыне ночью и совершенно не знаешь, что ищешь.

Ещё не стемнело окончательно, когда я остановил багги у подножия высокой дюны, выбрался и поднялся на вершину пешком.

— Ночь, пески, пустыня, — сказал сам себе. Мой внутренний голос тут же ответил мне, что я мог спокойно спать на мягком диване, но зачем‑то попёрся в пустыню. Впрочем, двигало мной совсем не желание заработать, а совсем другое желание. Уже давно я понял, что хочу покинуть планету, но для того чтобы сделать это, мне были нужны и креды, и чтобы меня пропустили на станцию. А для этого мне было нужно усыпить внимание флотской СБ. Единственный вариант заключался в том, чтобы сделать вид, что я снова готов на них работать. Собственно, только поэтому я попёрся в пески.

Порывы холодного ветра между дюнами поднимали мелкую песчаную пыль — она скрипела на зубах и лезла в глаза. Поднял бинокль и медленно обвёл им горизонт.

— Ну вот кто здесь может быть?

Вскоре выяснилось, что я ошибся. Вдалеке показались огни — слабые, тусклые. Сначала я решил, что это мираж или отблеск звезды, но огни двигались. Медленно, но двигались.

Быстро убрал багги за дюну и занял позицию на гребне с биноклем. Ночной режим дал зеленоватую картинку, достаточно чёткую, чтобы разглядеть детали.

Это был сборный торговый караван — несколько грузовиков разных корпораций, медленно ползущих по пустыне в сторону города. Такие караваны были обычным делом: мелкие добытчики и независимые старатели объединялись для совместного перехода, чтобы отбиться в случае нападения. Их уже знатно потрепали — это было видно по прострелянным кабинам грузовиков, по разбитым смотровым стёклам, по двум сгоревшим машинам, которые тащили на буксире. Два черных остова, как тени погибших товарищей. Мне было приказано наблюдать, и я наблюдал, не пытаясь обозначить своё присутствие.

Вскоре я понял, почему они идут без остановок. За ними тянулись три багги падальщиков — тёмные, без огней. Они держались на расстоянии в пару километров, как стая шакалов, которые сопровождают раненое животное и ждут, когда оно упадёт. Серые тени в зелёном свете ночника. Думал нападут и добьют, но вскоре они отстали и остановились в ложбине между дюнами. Развели костёр. Чем меня удивили.