Я закутался в плащ и приготовился ждать.

— Ну что там? — голос Ори в рации прозвучал неожиданно отчётливо, с лёгким треском помех. Он явно находился далеко от меня.

Интересно, как он вообще со мной связывается? — мелькнула мысль. Расстояние до ближайшей ретрансляционной вышки было слишком большим для обычной рации. Значит, где‑то рядом висит дрон — достаточно высоко, чтобы я его не слышал, и достаточно близко, чтобы обеспечивать связь. Стандартная тактика наблюдения: один человек на земле, один дрон в воздухе. Значит, меня тоже видят.

— Караван прошёл, — доложил я тихо. — За ним увязались три багги падальщиков, но отстали. Сейчас стоят в ложбине примерно в километре от моей позиции. Развели костёр. Судя по всему, на всю ночь остановились.

— Именно их и надо было найти. Сколько их там?

Навёл бинокль на стоянку. Ночной режим хорошо обрабатывал плохую освещённость — мне удалось разглядеть тёмные силуэты возле машин. Они двигались вокруг костра: несколько человек сидели, один стоял. Трудно было считать точно из‑за багги, за которыми часть из них укрывалась.

— Разумных девять‑десять. Три багги, все отлично вооружены. С виду выглядят как обычные падальщики: потрёпанная одежда, самодельные модификации машин.

— Наблюдай за ними и всё записывай. Они нас и интересуют.

— Да, записываю, — хотел спросить, зачем им именно эти падальщики, чем они отличаются от прочих, но промолчал. Мне эта информация зачем? — И что потом?

— Пока ничего. Продолжай наблюдение.

Устроился поудобнее на гребне дюны. Песок оказался твёрдым подо мной — видимо, слежался. Падальщики вели себя спокойно. Один — высокий, в потёртой кожаной куртке с металлическими накладками на плечах — долго говорил в рацию, не двигаясь с места. Докладывал кому‑то. Что именно, не слышал — слишком далеко было.

Время тянулось медленно. Холодный пустынный ветер вкрадчиво добирался под одежду, и я начал жалеть, что не взял ничего тёплого из багги. Пустыня ночью — это другой мир по сравнению с дневной: если днём она жарит, то ночью превращается в морозильник под идеально чистым небом. Зато была отличная видимость: при такой прозрачности воздуха бинокль позволял разглядеть даже мелкие детали — нашивки, тип застёжек на куртках, марку канистр с водой на багги.

Прошло около часа.

Услышал я их раньше, чем увидел — тихий гул двигателей, который ни с чем не спутаешь. Не лёгкие багги падальщиков: что‑то тяжелее, с другим тембром работы мотора двигалось со стороны города в нашем направлении. Вскоре к стоянке падальщиков, подняв облака пыли, подъехали два бронированных автомобиля — тяжёлые, приземистые, с широкими колёсами повышенной проходимости. Даже в ночном режиме было видно, что это не мародёрский самопал и не переделанный гражданский транспорт. Военная техника заводской сборки, в отличном состоянии: броневые плиты без царапин, покрышки новые, краска нетронутая.