Майкс кивнул и развернулся к выходу — чётко, по-военному. Обри проводил его взглядом и уже начал мысленно возвращаться на пляж, когда вдруг передумал.

— И ещё, сержант, — голос его стал жёстче, почти неузнаваемо изменившись буквально за секунду. Майкс остановился на пороге, обернулся. — Никому ни слова об этом докладе. Информация строго секретная. Понял?

Сержант встретил его взгляд — спокойно, без лишних вопросов. Просто понимающе согласно кивнул и произнёс:

— Понял, лейтенант.

Когда сержант ушёл, негромко прикрыв за собой дверь, лейтенант Обри некоторое время смотрел ему вслед — пожалуй, дольше, чем следовало бы. Потом медленно, закинул ноги на стол и откинулся в кресле. Планшет с докладом лежал на столе, мигая оранжевым индикатором. Обри покосился на него, нажал на нейросети всего одну виртуальную кнопку — «Архивировать» — и вновь посмотрел на планшет.

Если взглянуть объективно, картина складывалась довольно неприятная.

К тому же этот ненавистный Отпуск снова украл у него бластер во время последней операции — лейтенант до сих пор морщился, вспоминая об этом — а Финир потом лично отобрал у него оружие и вернул его обратно, с выражением невозмутимой снисходительности на лице.

Чушь собачья всё это про Финира. Не работает он ни на кого, кроме собственной карьеры.

Обри удовлетворённо хмыкнул и закрыл глаза.

Вот так. Тема закрыта. И заархивирована.

У меня отпуск по ранению. Врач сказал: три недели. Три недели абсолютного, блаженного, никем не нарушаемого покоя.

И немедленно перед внутренним взором возник пляж. Белый песок без единого камешка. Голубоватое небо с двумя солнцами. И Арлей. Она лежала на полотенце, раскинув руки, с расслабленной улыбкой на загорелом лице, а он заканчивал намазывать ей спину солнцезащитным кремом. Медленно. Тщательно. С профессиональным вниманием к деталям.

Руки скользили всё ниже. Вот уже показалась её упругая, спортивная попка — Арлей, судя по всему, совершенно не возражала против такой заботы. Более того — казалось, ей это даже нравилось.

—ЛЕЙТЕНАНТ ! — услышал он внезапный громкий возглас, который разорвал такую прекрасную картину, точно выстрел в тишине библиотеки. — Ты что, совсем оборзел⁈

Обри раскрыл глаза. Ноги сами собой сползли со стола.

На настенной панели экстренной связи пульсировало красное лицо его начальника. Сейчас его лицо было багровым, как сигнальный маяк, а жилы на висках вздулись заметными синеватыми шнурами.

— А что случилось? — растерянность и смущение смешались в голосе лейтенанта в какой-то неопределённый коктейль. — Разве я не в отпуске по ранению?