Сейчас начало рабочего дня. Придётся ждать до конца рабочего дня. Другого выхода не было. Спрятавшись за одной из больших вытяжек, я продолжил осторожное наблюдение за происходящим.

Вскоре на соседней крыше настолько обнаглели, что один из охранников выбрался на воздух. Наблюдал за ним с профессиональным интересом. Крупный, плечистый, в оранжево‑синей форме корпоративной охраны — он долго стоял у края, вертел головой, осматривал крышу, потом небо, потом снова крышу. Рука лежала на кобуре. Видно было, что человек нервничает, хотя старается это скрыть.

У меня было сильное желание всадить ему нейротик между глаз. Не убить, а просто выключить, как выключил его коллег. Соблазн был реальным: дистанция удобная, ветер порой совсем стихал. Но я сдержался. Лишний шум сейчас был последним, что мне нужно.

За ним выбрались ещё двое, молодые, судя по движениям. Они переглянулись, что‑то коротко обсудили вполголоса, после чего приступили к делу: стали стаскивать всех вырубленных охранников с крыши к выходу, где у двери уже стояла медик — невысокая женщина в белом жилете поверх тёмной корпоративной формы. Она принимала каждого, быстро осматривала, что‑то говорила в гарнитуру, прижимала пальцы к шее, проверяя пульс.

Один из охранников что‑то сказал ей, кивнув в сторону нашего небоскрёба. Она посмотрела — прямо в мою сторону — и я на секунду перестал дышать, хотя и знал, что с такого расстояния, за вытяжкой, меня не видно. Она что‑то ответила, пожала плечами и вернулась к работе.

После того как всех вырубленных охранников отправили к медику, на крыше осталось четверо. Они подошли к ящику и удивлённо уставились на него — с таким видом, будто обнаружили на крыше живого динозавра. Переговаривались вполголоса; один присел на корточки и заглянул внутрь. Я мог бы объяснить им, что они там не найдут ничего интересного: все ракеты давно улетели. Куда — они, очевидно, уже знали, глядя на горящий небоскрёб через дорогу. Финир подставил их по полной программе. Доказать Мидланду, что они сами не притащили на свою крышу реактивный комплекс, им будет очень непросто — особенно с учётом того, что я позаботился об уничтожении всех камер на крыше перед прилётом абордажного бота. Ни одной записи, ни одного свидетеля.

Да, за исключением меня, но я скорее не свидетель, а исполнитель. Хотя до последнего не знал о целях и задачах на эту миссию.

Осмотрев ящик со всех сторон, они как будто надеялись, что он им что‑нибудь объяснит. После охранники собрались в кружок, пошептались и вскоре покинули крышу.

Но вернулись быстро. На этот раз уже с полицией.