и женщины. — Ты бы видел своё лицо! — рассмеялась Маргарита, на её щеках появлялись ямочки. — А как иначе на такое реагировать? — нервно усмехнулся я. — Ладно, храбрец, — она резко прервала смех. Я напрягся: меня всегда пугали резкие смены настроения у живых женщин, а тут призрак, и я не знал, чего от неё ожидать. Маргарита спокойно добавила: — Пойду узнавать обстоятельства нашего с тобой знакомства… при жизни. — А мне расскажешь потом? — зачем-то спросил я. Неужто не хотел, чтобы она исчезла из моей жизни? Казалось, именно по этой причине я навестил её могилу… Маргарита пожала плечами, а потом оставила меня. Я громко выдохнул. И что это, чёрт возьми, было⁈ Я несколько раз ущипнул себя за плечо, но не проснулся — значит это реальность. Марго Как мы познакомились? Что нас связывает? Почему он меня слышит и видит? Вероятно, ответы на эти вопросы известны Ангелу. «Известны…» — подтвердил мои предположения тот. — Но мне ты не скажешь? «Не скажу». — Упрямец! Это нечестно! «Нечестно пытаться выпытать эти ответы у меня. Вы должны во всём разобраться вместе. Ты и он». — Как я могу доверять ему? «А почему не можешь?» — Я его совсем не знаю. Или не помню… «Доверие начинается с чувств». — С чувств? — Я зацепилась за это, но Ангел замолчал. Я всё равно ощущала его присутствие: словно он дышал возле моего уха. — Неужели так сложно помочь мне найти эти чёртовы ответы! — фыркнула я, но он всё равно молчал. — Бессердечный… Как же это бессердечно не подсказывать, зная, что я мучаюсь от неизвестности. За последнее сказанное слово я почувствовала стыд. Стыд, как и страх, сковывает и обездвиживает. Я не знала, что меня ждёт дальше, и это незнание порождало страх, а он, в свою очередь, давал почву для злости и обиды. Я ощущала их привкус на языке, он перемешивался с моими словами, отравлял их, и мне бы следовало прикусить язык прежде, чем что-то сказать, но я всё равно говорила. Обижала, ранила, используя при этом всего одно оружие — слова. Зов к урне давно не тревожил меня. И хотя здесь понятие «давно» не имеет значения, мне всё равно было странно осознавать, что обо мне забывали. И неважно, сколько времени прошло там, мне хотелось бы всплывать в живых воспоминаниях. Вот только кто обо мне будет помнить? У меня не было ни близких подруг, ни возлюбленного. И даже мама давно не приходила на могилу. Я сама вернулась на кладбище, когда было темно. И тогда впервые увидела других — таких же, как я. Между могил и вдоль ограды проплывали Души. На этой волне можно было различить шёпот