мать. Через цыганку. Это было… странно. «То ли ещё будет…» — вмешался Труляля. — На вашей стороне не соскучишься! Мы втроём молча смотрели на спящего Михаила. Я улыбнулась и вошла к нему в сон. Михаил Сидит передо мной в нежно-голубом длинном платье, которое подчёркивает её тонкую талию. Улыбается. И глаза горят таким же нежным голубым цветом. А мне всегда казалось, что их цвет тёмно-карий. Её каштановые слегка завитые волосы спадают ниже плеч. Под нашими ногами тёплый мелкий песок. Она перебирает песчинки руками, пропускает через свои пальцы. Любуюсь ей. Её медленные движения завораживают мои глаза. Её длинная шея притягивает мои губы. — Вот такой ты была? — Касаюсь её плеча поцелуем. — Простой и нежной? — Обычной, хочешь сказать? — улыбается она. — Разве обычная⁈ — не соглашаюсь я. — Я была такой же хрупкой, — она протягивает ладони ко мне, а с них сыпется песок. — А теперь? — Теперь я и есть песок. Стою себе в той урне. Засы́пал бы кто-нибудь в песочные часы… Сколько времени бы вышло из меня? Минута? Две? — Вечность… Я проснулся и заметил её: она сидела у изголовья, неподвижная, и только глаза следили за мной. — Тебе скучно, пока я сплю? — Я поднялся, ведь вряд ли уже усну, даже если сейчас глубокая ночь. — От тебя не скрыться ни в реальности, ни во снах. Она улыбнулась, а я залюбовался ямочками, которые появились на её щеках. — Если бы ты не думал обо мне, я бы не смогла войти. Она была права: я уснул с мыслями о ней. — Прости, что исчезла. На этот раз причина была весомой: со мной пыталась связаться мать. — Хм-м, — я поплёлся в ванную. Маргарита осталась в комнате, я обернулся в тот момент, когда дверь закрывалась, и успел словить её взгляд — заинтересованный и уверенный. Зашёл под душ, постоял, не включая воду, но она так не вошла. Моё желание видеть её было странным. Разве это нормальное желание мужчины? Он должен хотеть живую женщину, а меня подбрасывает от желания прикоснуться к призраку — хотя бы пальчиком. Я принял освежающий прохладный душ. Когда вернулся в комнату, она всё ещё была там. — Мне тут пришло в голову, — перевёл тему я, боясь, что она прочитает мои мысли. Она подняла голову, и я потонул в её взгляде, забыв о том, что хотел предложить: — У тебя голубые глаза? — У всех голубые глаза. Я читала, что другие цвета — это всего лишь выступающий пигмент. Но при жизни у меня были карие. Почему ты спрашиваешь? — Ты мне снилась с голубыми. А сейчас я не могу разобрать их цвет. — Я вся выцветаю. Как старая фотография постепенно теряет свои прежние