цвета. — Я хотел спросить… — Так спрашивай уже наконец! — усмехнулась Маргарита. — А что, если ты ушла из жизни добровольно? — Исключено, — быстро ответила она. — Я была социопаткой, не страшилась одиночества. И мне было достаточно комфортно без людей. Меня не тревожило одиночество. Я любила жизнь, меня вполне всё устраивало в ней. Вряд ли я бы наложила на себя руки… Мы переглянулись. — А ты думаешь о суициде? — спросила она сощурившись. — Не больше, чем нормальный человек, — отмахнулся я. Она пожала плечами. — Знаешь, я обещал Наталье сегодня остаться у неё… — Не хочу держать свечку над вами, — усмехнулась Маргарита. — Ариведерчи. Я вернусь, — подмигнула мне и снова исчезла. На этот раз попрощалась и обещала вернуться. Марго Могла ли я убить себя? Пожалуй, нужно иначе поставить вопрос: хотела ли я убить себя? Вид крови доводил меня до тошноты, так что я точно никогда не стала бы резать вены. Хотя знала, что делать это нужно вдоль, а не поперёк. Повеситься? Мысль о том, что кому-то придётся вынимать из петли моё обмякшее и посиневшее тело и смотреть на безобразное лицо с выпученными глазами, была настолько противна мне, что этот вариант сразу отпадал. Прыгнуть вниз с многоэтажки? Высоты я не боюсь, но мой вестибулярный аппарат не выдерживал даже самых щадящих аттракционов. Наглотаться таблеток и запить алкоголем? Это бы повело за собой рвоту, а не смерть. Какие ещё варианты остались? Повторить за Карениной? Нет. Я видела своё тело в гробу перед отправкой в печь, и оно не было похоже на то, что соскребали размазанным по рельсам. «Прекрати, пожалуйста. Ты не совершала самоубийства», — вмешался мой Ангел Хранитель. — Ну слава бо… — Я прикусила язык и впервые осеклась на этих словах. «Поверь, мне очень хочется взять тебя за руку и провести по последнему воспоминанию, но ещё не время…» Я кивнула. Этой настойчивостью и желанием докопаться до истины я могла навредить ему, чего мне, правда, не хотелось. «Просто жди. Ты всё вспомнишь. А пока… можешь задать ещё один вопрос. Не касающийся последнего воспоминания». — А сколько перерождений позволено? «Нет одного числа для всех Душ. Оно зависит от кармы». — Кто такие сущности? «Сущности — это те же призраки, которые застряли между мирами». — А если я застряну? «Не застрянешь!» — Ангел Хранитель может оставить Душу? «Может. Если его очень обидеть». — Ты не обижен на меня? «Не настолько, чтобы уйти». Я чувствовала его тепло, которое лёгкой вуалью обволакивало меня изнутри, и это придало мне решительности на следующий вопрос: