— Нет, поиграть взяла, — хмыкнула я.

— И как же зовут эту прелесть? — наклонился он к ребёнку, а Алька посмотрела на меня. Я кивнула.

— Алёна Константиновна, — представилась после разрешения мелочь.

— И что же привело вас на ВДНХ, Алёна Константиновна? — заулыбался Александр.

— Гулять мне здесь нравится, Александр Николаевич, — ответила она.

А я посмотрела на неё с непониманием. То ли услышала, как я назвала Александра, то ли лисёнок намекнула, что не представиться в ответ невежливо. Да нет, вряд ли. Всего пять лет девчонке, хоть язва ещё та растёт.

— Какое совпадение, я тоже очень люблю здесь гулять. — Отвечает ей, а смотрит на меня бывший. Улыбается, а глаза как раньше не загораются.

— А давайте вместе гулять, хотите, Алёна Константиновна, я вас на плечо посажу? Сверху лучше видно будет, — предлагает Александр, как будто близкий друг семьи. — А мы с твоей бабушкой поговорим. Мы очень долго не виделись.

— Почти двадцать пять лет, — хмыкнула я.

— Нет, вам тяжело будет. Вы старенький. — Улыбается Аля.

— Так дедушка у тебя тоже, наверное, почти как я, или он тебя на плечах не катает? — привязался к ребёнку Александр.

— Катает. Только дедушка совсем не как вы. У него плечи шире, а живота нет. Он сильный. Бегает по утрам и отжимается. И гирю подкидывает и на лету ловит. И вообще, каждый год, когда новые солдаты приезжают, пробегает полосу препятствий. Мундир снимает и бежит. Говорит, вот, ребята, смотрите. Если я такой старый могу, то вы, молодые сильные парни, вообще со скоростью света должны её проходить. — Гордо задрав нос, рассказывает Аля.

Александр Николаевич конечно от услышанного не в восторге. Лисёнок с детской непосредственностью потопталась по мужскому самолюбию. И сказать нечего, явно же маленький ребёнок сказал без злого умысла. Ну, вот просто дедушка у неё лучше по всем статьям.

Однако Александр остался с нами и прощаться не спешил. Всё рассказывал о своей жизни, не смотря на мою явную незаинтересованность, как слушателя. И не понимать этого он не мог.

Да и я понимала, с удивлением и очевидностью, что какая-то заноза, засевшая в тот день, когда он сообщил мне о своей свадьбе, глубоко в душе, вдруг растворилась. Смылась в мутной воде мелочности и суетливости того, кто когда-то казался главным мужчиной в жизни. Да и сам Александр как-то измельчал, потускнел… Мне важнее было, чтобы Аля не накапала себе мороженным на подол одного из любимых платьев, чем то, что говорил Александр Николаевич.

— Лисёнок, ничего не забыла? — выразительно посмотрела я на её юбку.

— Ой, салфетка! — улыбнулась Аля и начала разворачивать бумажную салфетку, прикрывая колени.