Оперативники наблюдали, как немцы собирали и складывали на обочине тела убитых, как танками и бронетранспортерами растаскивали на дороге завалы из разбитых машин и техники. Стонали и кричали раненые. Ранения порой были страшными — изувеченные тела, оторванные конечности. Одного молодого солдата вырвало, когда он поднял с земли оторванную руку, чтобы положить ее рядом с телом убитого. Через несколько минут к оперативникам подбежал присланный гауптманом санитар. Он присел рядом с контуженным майором, осмотрел его, ощупал его шею, потом поднял голову.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Конечно, господина офицера надо срочно в госпиталь, но я думаю, что у него сильное повреждение внутренних органов и, главное, головного мозга.

— Главное — отправить, — ответил Сосновский. — Пусть врачи решают, как помочь господину майору.

— Ну это конечно, — кивнул санитар и, поднявшись, призывно махнул кому-то рукой.

На обочину выехал штабной вездеход «Хорьх–901». Соскочивший с подножки унтер-офицер вместе с санитаром и водителем осторожно подняли майора и стали укладывать на заднее сиденье. Санитар уселся рядом с майором, чтобы придерживать его во время дороги, а унтер-офицер повернулся к солдатам.

— Документы майора?

— Документы у меня, — твердо сказал Сосновский. — Мы будем сопровождать вас. Нам нужно еще доставить в штаб 14-го танкового корпуса испанского ученого, который ехал с господином майором и господином оберстом.

— Не советую! — со злостью отозвался унтер-офицер. — Полевой госпиталь в часе езды отсюда, но на берег Волги в штаб 14-го танкового корпуса я бы вам не советовал ехать, господин ученый. Там сейчас ад.

— Это не нам решать, — возразил Сосновский и нарвался на уничтожающий взгляд унтера.

Конечно, младший командир был раздражен случившимся, а тут еще и солдат смеет возражать. Но ситуация и правда была не простой. Два старших офицера везли ученого в штаб корпуса, а значит, приказ должен быть выполнен и ученый должен быть доставлен, а дальше дело командиров, командования, а не солдат. Тем более унтер-офицер прекрасно понимал, что солдаты сопровождения не могут, не имеют права бросить офицера и ученого, которого им приказано сопровождать. Выполнение приказа — это святое!

— Следуйте за нами, — коротко приказал унтер-офицер.

Оперативники переглянулись. Что ж, этот раунд они, кажется, выиграли, но что будет дальше? Все-таки у Витольда нет документов, доказать, что он испанский ученый, невозможно, никаких письменных приказов при немцах не было. Риск есть, но попробовать можно. Опасность была в другом — как сможет Витольд сыграть свою роль, когда ситуация обострится, когда возникнет опасность разоблачения. Струсит, запаникует или до конца удержится в нужном образе?