— Народу многовато для поста, — глухо бросил он. — Там что-то…

И в этот момент в монотонный гул моторов машин, переезжавших мост, в скрип колес гужевых повозок ворвались звуки стрельбы. Сначала это была короткая, сухая очередь автомата. Не ППШ, нет — более резкая, чужая. Затем вторая. И, словно по сигналу, пространство у моста вспыхнуло адским огнем перестрелки.

— Стой! — скомандовал Шелестов, и Михаил резко свернул в кювет, глуша мотор.

Оперативники стали занимать позиции для обороны, стараясь отойди подальше от машины, которая в условиях боя была слишком хорошей мишенью. Но это было только привычное поведение в условиях возможной опасности. Бой происходил в узком пространстве у въезда на мост. Картина, увиденная ими, была странной и оттого еще более жуткой. У немногочисленных заграждений из мешков с песком и опрокинутой телеги отчаянно отстреливалась горстка пограничников в выгоревших зеленых фуражках. А атаковала их, судя по внешнему виду, группа местных мужиков в выцветших, заплатанных рубахах, в потертых пиджаках и картузах. Они двигались с неестественной для крестьян выучкой и слаженностью, атакуя цепко, короткими перебежками, расстреливая позиции пограничников из немецких автоматов и с криками по-русски, но с чужой интонацией.

— Гражданские? — Коган обернулся к Шелестову. — Что за чертовщина!

— Какая, к чертям, чертовщина! — сквозь зубы процедил Максим. — Диверсанты! Враги, переодетые в мирных жителей! Видишь, как ложатся? Как стреляют? Это не мужики из станицы!

Они опоздали. Пока оперативники короткими перебежками под огнем пытались зайти с фланга, бой достиг своего кровавого апогея. Один из «мужиков» метнул гранату, и пулемет на позициях пограничников захлебнулся. Но все же оперативники вовремя вмешались в бой. Поняв, что их атаковали со стороны проселка, диверсанты сразу правильно оценили ситуацию — прорваться на другой берег им не удастся. Под прикрытием дыма и пользуясь неразберихой, атакующие начали отход, отстреливаясь, но не панически, а по-волчьи — отступая к густым зарослям лозняка у реки. Они уходили, прикрывая друг друга, унося раненых.

Оперативники дали несколько длинных очередей, но тени в гражданском уже растворялись в степной дымке, словно мираж. Лишь трое остались лежать на раскаленной земле. Шелестов и Сосновский принялись быстро осматривать тела, а Коган и Буторин бросились к раненым пограничникам. Воздух был густ от едких запахов пороха, гари и свежей крови. Злые пограничники под командованием лейтенанта стали осматривать телегу, брошенную диверсантами. Оказалось, что враг, маскируясь под местных жителей, пытался перейти мост, когда поступил приказ остановить всех и освободить переправу для прохождения воинской части. В этот момент диверсанты и атаковали охрану моста.