Пленный опустил голову. От стыда, жгучего и беспощадного, покраснели его щеки. Он был своим. Местным. Русским. Что его заставило связаться с диверсантами, пока было непонятно, но явно сделал он это не за деньги и не из-за ненависти к советской власти. Оперативники пока не вмешивались в допрос, разглядывая проводника. А пограничник медленно, со страшным спокойствием, достал папиросу, прикурил. Дым в стоячем, раскаленном воздухе повис неподвижным сизым столбиком.

— Так-так. — Капитан обвел взглядом своих бойцов, а потом снова уставился на пленного. — Значит, так. Свою землю, свою реку… своих же людей. Ну что ж, Петро, пришло время расплаты за кровь советских людей, за подлость, что ты проявил, переметнувшись к врагу. По законам военного времени тебя ждет только смерть без суда и следствия. Как бешеную собаку. Анисимов, расстрелять гада. Спустись с ним к реке и шлепни его там!

Сазонов вскинул голову и взглядом огромных круглых глаз обвел пограничников, трех командиров с майорскими «шпалами» на петлицах. Вот теперь на его лице отражался страх! Жуткий, испепеляющий, заставляющий терять голову, затмевающий разум. Еще миг, и этот человек упадет на колени и будет молить о пощаде. И тогда… Тогда с ним будет трудно работать, понимал Шелестов. Из страха неминуемой быстрой смерти он будет говорить и делать все что угодно, в том числе и просто врать, выдумывать мотивы и выдавать секреты, которые он якобы знает, выведал у врага, чтобы передать данные родным чекистам. Перегибать палку не следовало, а пограничник знал приказ и имел право расстреливать. Шелестов посмотрел на Когана, и тот, как опытный в прошлом следователь особого отдела НКВД, соглашаясь, кивнул.

— Я предлагаю не торопиться, товарищ лейтенант, — вмешался в допрос Шелестов. — Возможно, гражданин Сазонов захочет искупить вину перед Родиной, решит покаяться. Родина, она как мать, она безвинных не карает, а заблудших воспитывает. Если, конечно, ее дети стремятся к искуплению вины. Открывай движение по мосту, а мы потолкуем с этим человеком.

Пограничник бросил под ноги окурок и отправился отдавать распоряжения на мосту. Буторин выяснил у лейтенанта, что в Сергиевском стоит штаб дивизии, которой предписано оборонять переправы через Дон. Там же расположен временно и санитарный батальон. Виктор сразу оценил информацию. Раз дивизия работает в общей оборонительной схеме, значит, в штабе есть устойчивая надежная связь. И он побежал к машине, чтобы подогнать ее к мосту. По пути можно было захватить раненых пограничников и убитых диверсантов в Сергиевское. Шелестов и Коган отвели пленного в сторону за пулеметное гнездо.