— Schütze, zu mir![2] — рявкнул немец и, выражая недовольство, упер руки в бока, продолжая сверлить взглядом нерадивого мотоциклиста, не знающего или не соблюдающего устав. Официальный и неофициальный.

Коган оценил ситуацию: фельдфебель не видит в нем опасности, водитель у реки наклонился и умывается, а потом станет набирать воду. Он сидит спиной. Пулеметчик не видит опасности и смотрит вниз, в кузов себе под ноги, где его «второй номер» что-то делает. Самое время. Борис сгреб свою пилотку вместе со спрятанным под ней «вальтером» и пошел к фельдфебелю, громко произнеся самую простую немецкую фразу: «Jawohl»[3] . Глаза фельдфебеля, видимо исправного служаки, буквально вылезали из орбит, когда он смотрел на приближающегося к нему рядового солдата, который даже не удосужился надеть головной убор, и вообще мундир ему был немного не по росту. Но додумать с возмущением эту мысль немец не успел.

Пилотка мотоциклиста на глазах фельдфебеля вдруг упала на землю, а в руке приближающегося солдата вдруг появился пистолет. Прозвучал только один выстрел, эхом отразившийся от склонов балки, и фельдфебель рухнул с дыркой во лбу, из которой струйкой полилась кровь. Времени на другие действия уже не было, потому что самым опасным сейчас был пулеметчик. Он не успеет схватиться за пулемет, он, скорее всего, когда увидит опасность, спрячется за бортом своей машины, а там автомат, там второй солдат, и тогда Когану не победить. И сейчас все решала точность второго выстрела. И как повезло, что пулеметчик легкомысленно снял каску.

После первого выстрела и водитель с ведром, и пулеметчик сразу повернули головы на звук, но тут же прозвучал второй выстрел. И пока пулеметчик падал в кузов бронетранспортера с кровавой раной вместо глаза, Коган одним прыжком взлетел по броне бронетранспортера. «Второй номер» со страхом смотрел на своего мертвого товарища и уже держал в руках автомат. Еще два выстрела, и Борис, стоя на броне, повернулся к реке. Как и следовало ожидать, водитель бросил ведро и успел даже схватить свой автомат, лежавший на траве возле его ног. Но этих секунд, что Коган потратил на молниеносную атаку, немцу не хватило, чтобы взять оружие и открыть огонь. Еще три выстрела, и немецкий водитель растянулся у реки, заливая песок кровью.

Неизвестно, есть ли еще немцы на дороге возле спуска в балку, но рисковать не стоит. И Коган запрыгнул в бронетранспортер, уселся на водительское кресло и завел мотор. Рывок — и машина, лязгая гусеницами, пошла вперед по дороге на подъем. Никого! Тогда, прибавив газу, Коган повел свой трофей в степь подальше от дороги. Он остановился через двадцать минут возле оврага. Там он свалил тела мертвых врагов, проверил, заряжен ли и готов ли к бою пулемет, и положил возле себя на сиденье немецкий автомат. Теперь можно и догонять немцев, которые увозили геолога в сторону Миллерово. И очень повезло Борису, что он спустя какое-то время остановился и поднялся наверх на борт, чтобы осмотреться. И тогда он услышал звуки боя, различив характерный стрекот очередей из ППШ. Сомнений не было — это свои отбиваются от фашистов. И Коган снова уселся за руль и погнал бронетранспортер на звуки боя.