— Ага, заодно и рубашки постираем, — хмыкнул Коган. — А то сейчас от нашего запаха вся рыба разбежится по реке.
Они шли около часа уже по самой балке, озираясь и стараясь держаться поближе к невысоким деревцам, которыми балка поросла. Но ниже было видно, что растительность будет гуще, деревья повыше. И в этот момент все услышали звук мотоциклетных моторов. Коган, идя впереди, снова поднял руку и прислушался. Велев всем замереть и опуститься на землю, он прошел немного вперед и снова прислушался.
— Там дальше и в стороне, — сказал он, вернувшись к товарищам. — Один или два мотоцикла. Пока не опасно. Пошли.
Но чем дальше оперативники шли, тем громче слышался звук моторов. В балке, глубоко врезавшейся в рыжую от солнца землю, еще сохранялась ночная прохлада, пахло сухим ковылем и нагретым камнем. Именно сюда собирать хворост для растопки пришли две хуторские девушки. Одна невысокая худенькая, другая крупная, с красивой фигурой — настоящая донская казачка. Их платки были белыми пятнами в серо-зеленом мареве балки. И Коган сразу увидел девушек, обратил внимание, как они мечутся. И только потом Борис понял, что происходит. Когда оперативники услышали, как внезапно тишину разорвал утробный гул мотоциклетных моторов, с обрыва, поднимая тучи пыли, скатились два «цундаппа». А на них четверо немцев в запыленных мундирах. Увидев девушек, они радостно закричали от возбуждения. Две бабы! Начальство далеко, кругом ни души.
Мотоциклы, словно стервятники, начали кружить вокруг перепуганных девушек, загоняя их в центр пыльного круга. Девушки, прижавшись друг к другу, метались, как затравленные зайчата, а немцы хохотали, наслаждаясь их ужасом. Один из солдат, рыжий и веснушчатый, спрыгнул с коляски и грубо схватил худенькую девушку за руку, заломив ее за спину. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее сжал ее запястье, притянул к себе, хохоча ей прямо в лицо.
Тем временем ефрейтор, крупный мужчина с обветренным лицом, подошел ко второй девушке. В его глазах горел плотоядный огонь. Он что-то сказал на своем гортанном языке и рванул девушку за воротник платья к себе. Казачка отчаянно забилась, но немец, не церемонясь, потащил ее к ракитовым кустам на краю балки. Упав на колени, он придавил несчастную своим весом к земле. Раздался противный звук рвущейся ткани — его толстые пальцы вцепились в ворот платья и дернули на себя. Девушка закричала, пыталась бить насильника, но ее крик утонул в сдавленном хрипе — ладонь ефрейтора закрыла ей рот.
Ошарашенные оперативники наблюдали за происходящим, находясь в зарослях терна на другом склоне балки. Накануне они видели, как в старом известняковом карьере фашисты расстреливали женщин, стариков и детей. Эта картина выжгла в их душах все сомнения и жалость. И сейчас, видя очередное зверство, они не могли остаться в стороне. Молча, обменявшись красноречивыми взглядами, они приготовились.