Двигаться дальше тайком было очень сложно. Немцы пытались обойти Сталинград с севера и на одном участке даже вышли к Волге. Советские войска постоянно наносили артиллерийские удары по скоплению немецких войск, по их позициям. Немцы же в свою очередь атаковали в направлении на север, пытаясь оттеснить наши войска от Сталинграда на севере. На дорогах было много регулировщиков, которые направляли движение колонн, много постов и зенитных батарей. Эшелоны и автоколонны с боеприпасами, топливом шли почти не переставая. Оперативники почувствовали, что попали в западню, из которой выхода не было.

Загнав мотоциклы в разбитый и наполовину сгоревший овин, они собрались возле карты, пытаясь решить, как им действовать дальше. Идея прорваться к Волге уже казалась нереальной. Витольд в этих совещаниях участия не принимал, как человек гражданский и ничего не смыслящий в тактике и вообще военном деле. Он бродил по овину и швырял ногами всякий мусор. В углу он нашел сломанную детскую куклу.

— А ведь люди здесь неплохо жили, — рассматривая пластиковую куклу, сказал он задумчиво. — Не тряпичная, а городская. Такую можно было купить только в каком-нибудь универмаге областного центра.

Оперативники не обратили внимания на его слова, а геолог поднял порванный букварь, полистал его с горьким вздохом, а потом присел и стал рыться в мусоре, сваленном в углу. Тут были какие-то разбитые ящики, развалившиеся коробки и макулатура в виде журналов, стопок газет. Витольд выудил какую-то обгоревшую книжку, раскрыл ее и молча стал читать. Потом он вдруг стал читать вслух по-немецки. Оказалось, что это стихи. Теперь уже оперативники уставились на ученого с изумлением.

— Что это, профессор? — спросил Сосновский.

— Это? — Витольд показал Михаилу обложку. — Это Гейне. Книжка из довоенной библиотеки.

— Да я не о том, — рассмеялся Сосновский. — Вы что, знаете немецкий язык?

— Ну как знаю, — пожал плечами геолог. — Учил в школе, потом в институте. Стихи немецких поэтов читал в студенческом клубе.

— У вас хорошее произношение, Аристарх Максимович, — похвалил Михаил. — А может, мы не о всех ваших талантах знаем?

— Да нет, талантов у меня мало, — покачав седой головой, грустно сказал Витольд. — Музицировать, простите, не умею. Танцевать тоже. На танцах всегда девушкам ноги отдавливал. Боялись со мной идти танцевать. Может, только вот к языкам еще. Когда в тридцать шестом в Испании началась гражданская война, мы все как-то пытались помочь интернациональным бригадам. Помнится, посылки собирали, детей испанских принимали в Советском Союзе. Многие тогда начинали учить испанский. Ну и я тоже…