— Когда всё закончится… ты вернёшься в Академию? — зачем-то спросила я.

— Я и в этот раз вернулся туда только из-за тебя, — ко мне Кай повернулся и даже

улыбнулся одним уголком рта. — Сегодня здесь непривычно много людей. Прогуляемся

только вдвоём?

— Сейчас⁈ — удивилась я, оборачиваясь к друзьям. — А как же…

— Им и без нас не скучно, — Кай подставил мне локоть и добавил: — Миледи?

Едва я коснулась его руки, как мы тут же очутились в незнакомом месте под открытым

ночным небом. Дышалось настолько тяжело, что даже на похоронах короля Балтазара было

легче, хотя здесь и не пахло ничем горелым. Воздух напротив наполняла тяжёлая

свежесть, как будто я стояла на вершине морозной горы, только вместо холода

чувствовались нотки металла. Осмотревшись по сторонам, я не увидела ничего кроме

пустыря позади и обрыва впереди, из которого вырывалось непередаваемой красоты

сияние.

— Где это мы? — спросила, хватая ртом воздух. Если бы не рука Кая, я бы даже упала.

— На краю мира, — заявил принц. — Здесь так много духовных частиц, что трудно дышать.

Нужно время, чтобы привыкнуть.

Мы подошли ближе к обрыву и теперь я могла заглянуть вниз. Из бездны вырывалось то

самое сияние, привлёкшее моё внимание. Оно слепило глаза, не позволяя рассмотреть,

что находится за ним внизу. Возможно, ничего. И бездна заполнена лишь бесконечным

количеством духовных частиц преимущественно алого цвета. Однако сияли они настолько

ярко, что разглядеть можно было все цвета радуги.

— Всё ещё не могу поверить, что у Верхнего и Нижнего миров плоская земля… — Я знала

это, но воочию ещё не видела, а потому воспринимала до сего момента не всерьёз.

Теперь же моё сознание навсегда изменится. — А что там внизу, за краем мира?

— Если кто-то и знает, то поведать всё равно не сможет. Оттуда не возвращаются.

— Почему ты так в этом уверен?

— Отец рассказывал, когда приводил меня сюда в детстве. Отсюда же меня переправили в

Верхний мир, ценой множества жизней… — на мгновение Кай притих, опустив глаза. Затем

накрыл ладонью мои пальцы, всё ещё цепляющиеся за его локоть, и продолжил: — В тот

день я сам пообещал отцу распечатать наш мир и должен был любой ценой сдержать

данное ему слово. А после обвинил его в собственном решении, как глупый напуганный

мальчишка, в одночасье лишённый покоя и детства. Тогда я думал, что это будет легко…

Героический поступок! Но стоило мне очутиться по ту сторону завесы, как я пришёл в

ужас от всего нового и чужого.

— Ты был ребёнком, Кай… И не мог в полной мере отвечать за свои слова.

— Я был принцем! — возразил он. — И имел долг перед гибнущей державой, но струсил и