Вместе с внешним преображением Степан изменился и внутренне. Новому Степе не было дела до погибших недавно от его руки друзей и их подруг — эта кровоточащая душевная рана, подобно обычным телесным недугам, полностью зарубцевалась за время загадочного сна-провала.

Гораздо больше молодого человека после пробуждение озаботило: не запачкалось ли от длительного контакта с грязной лавкой его новое кашемировое пальто. Поэтому, худо-бедно очухавшись после чудесного сна, Степан быстро вскочил на ноги и тщательно осмотрел одежду. И лишь убедившись, что она (за исключением несколько прилипших чешуек отслоившейся от лавки, некогда голубой, до бела выгоревшей, краски) ничуть не пострадала, облегченно перевел дух.

Машинально сунув руки в карманы пальто, Степа обнаружил в правом пачку свернутых пополам пятитысячных купюр. Вытащил и быстренько пересчитал. Оказалось, ровно двадцать штук (сто тысяч рублей).

— Не хилый подгон. Благодарочка, — прохрипел в пустоту Степа, пряча деньги обратно в карман. И по новой огляделся, пытаясь сориентироваться на местности.

Со всех сторон его окружала на первый взгляд совершенно непролазная чащоба, и абсолютно не понятно было, как он сюда попал. Но гораздо больше Степана озаботил вопрос: как отсюда теперь выбираться?

После более тщательного изучения местности, направление выхода подсказали обнаруженные под ногами островки старого асфальта. Цепочка которых уходила от лавочки строго на север.

Оказалось, что облезлая лавочка стояла на краю старой, заброшенной и годами не чищенной пешеходной дорожки, где сквозь ковер прелой листвы и гнилых, трухлявых веток, проглядывали вымытые весенними ручьями из толщи завалившей старую парковую дорожку за годы забвения земли островки древнего, растрескавшегося асфальта. Как и везде вокруг, прямо на заброшенной дорожке произрастали густые заросли еще голого после зимы кустарника, и, если бы не весенние проталины (в любое другое время года скрытые: то травяными зарослями, то ковром падшей листвы, то сугробами), Степан нипочем бы так быстро не отыскал правильное направление выхода из дремучего уголка. Теперь же, аккуратно раздвигая руками кусты, он побрел по асфальту древней дорожки, и через примерно десять минут блуждания по чащобе благополучно выбрался к высокому чугунному забору, сразу за которым начиналась уже нормальная городская улица.

По примыкающему к забору с другой стороны тротуару брели по своим делам редкие прохожие, а по следующей за тротуаром широкой дороге в обоих направлениях двигались чадящие выхлопными газами потоки городского транспорта. Хорошо знающий родной город Степан тут же опознал обнаруженную улицу — вернее, проспект Ленина, с примыкавшим заброшенным парком Дубки.