Стульев за большим столом в комнате на всех не хватило, пришлось доставлять кухонные табуретки. Когда, наконец, все разместились за столом, Степа для фона запустил приятный ненавязчивый музончик и, на правах хозяина, провозгласил первый тост: мол, рад приветствовать дорогих гостей в сей скромной обители, не стесняйтесь, девчат, и чувствуйте себя здесь, как дома. Стаканы с пивом и колой полетели навстречу друг другу, ребята шумно чокнулись… и удачно стартовавшая веселая вечеринка понеслась дальше, стремительно набирая обороты.

Под действием алкоголя, у всех восьмерых как-то само собой развязались языки, и началось коллективное обсуждение хорошо всем известных глобальных новостей. Некоторые спорщики за столом, при этом, порой так увлекались, что начинали доказывать друг другу что-то в параллель, из-за чего несколько раз поднимался ор, перекрывавший даже музыку из динамики магнитофона. Просто чудо, что никто из соседей в те скандальные минуты не вызвал для урезонивания горлопанов наряда полиции.

Впрочем, эта застольная пикировка продлилась не долго. Не прошло и четверти часа, как из-за общего стала друг-за-дружкой сбежали сразу две пары. Сперва, под шумок, исчезли Вова с Верой. Они уединились на кухне, и последовавшие почти сразу же оттуда ахи-вздохи любовников пояснили оставшейся в комнате компании, что беглецы там точно времени даром не теряют. Вдохновленный примером старшего товарища, свою Свету Толян уволок уже в ванную, где звук пущенной воды скрыл от оставшихся за столом ребят стоны второй милующейся пары.

Под доносящиеся в комнату отголоски посторонней любви разговор оставшейся за столом четверки как-то сам собой сошел на нет. Чтобы не смущать оставшихся без подруг девчонок, Степа прибавил звук магнитофона. Очень кстати зазвучала медленная баллада и парни пригласили девушек на танец: Сергей — Татьяну, а Степан — Лену.

Перешептываясь с девушкой во время танца, Степа и не заметил, как разболтал ей об их с Сергеем утренней забаве. На него словно затмение какое накатило, от которого он очухался в тот момент, когда Лена вдруг попросила показать ей подзорную трубу. Отпираться было глупо и Степа вытащил из нижнего ящика комода, припрятанный туда днем оптический прибор.

Со странным выражением испуга на лице девушка стиснула обеими руками протянутую Степаном стальную трубу и тут же заглянула в нее, но не, как положено, в стеклянный «глазок» окуляра на узком ее конце, а в большую выпуклую линзу — на широком.

Лена, как завороженная, уставилась на радужные переливы широкой линзы и на несколько секунд будто выпала из реальности.