Как я понял, номер состоял из поколения и порядка при рождении. Интересно, какой у меня, в таком случае, номер? Наверняка Халиб назначил какой-то дурацкий, иначе бы откуда Серафимион узнал, что моё поколение семнадцатое.

Я посмотрел в экран. На планшете, на карте города отобразилась большая белая точка — в добавление к моему крестику. Сориентировался, подхватил чемодан, рискнул и вышел на улицу, пошёл по тротуару. Накрапывал мелкий дождик, и я обрадовался, что есть хотя бы такой несуразный головной убор. По противоположной стороне промчалась ещё пара всадников на муравьедах, проехал небольшой грузовичок вроде военной полуторки — также, почти бесшумно. Следом прошёл рабочий-скра с тележкой в нижних руках и огромным бревном на плече верхнем, сопровождали его двое рослых гмонни, тащивших какие-то строительные мешки. Пробежал солдат-гмонни, выругавшийся на рабочих на незнакомом языке.

После этого по улице прозвенел трамвай и остановился прямо рядом со мной — полупустой, и я заметил, как он разделён на две части. Я на всякий случай сверился с планшетом. В передней, с комфортными местами, сидела пара солидных людей в чёрных шляпах и несколько низкорослых длинноносых гмонни в клетчатых костюмах, чем-то напоминающих гибрид шотландского килта и японское кимоно. Сзади же, в половине, отгороженной сеткой, столпилось всякое отребье — парочка скра, занявших, наверное, треть свободного места, рослые гмоннийцы, один из которых был стрельцом, и трое работяг в серых полосатых свитерах. Стрелец тут же выпрыгнул и продемонстрировал пищаль.

— Документс!

— Ещё же комендантский не начался? — усмехнулся я.

— А мне по там-таму, начался он, или нет, — ответил он.

Сверив документы, он, впрочем, смягчился и указал на дверь в передней половине салона, а сам запрыгнул в заднюю.

— Вам сюда, мастер.

Я уселся на сиденье — азиат коротко кивнул, поприветствовав меня, но взгляд у него при этом был как у самурая, увидевшего ниндзю. Кивнул в ответ, уставился в окно. Пейзаж на улице сменился — половина зданий лежала в руинах, завалы разгребала группа особо-мощных скра: первые откидывали обломки и кирпичи, вторые передавали по цепочке, третьи сортировали в штабеля на поддоны и тележки. Вдоль тротуара проследовал броненосец, похожий на Энта Четыре Лапы — с большой телегой, в которой лежали стройматериалы, подгоняемый старым скра. Затем мой взгляд упал на дорожку перед ближайшим развалившимся фасадом: на тротуаре отчетливо виднелся нарисованный розовый краской значок велосипеда, а рядом — разделительная линия.