наугад из своего гранатомёта в ту сторону, куда направлялся луч Паши, и отбил когтистую лапу в паре сантиметров от головы рыжего паренька. Пашка добил Эфира. Сражение заняло не больше пяти минут. Перекличка показала, что все живы. Арк обнял сына. Он догадывался, что тот, возможно, видит, как и он. Пётр рассказывал. Но убедиться самому было потрясающе. Его сын, его Пашка максимально защищён от нападения. Только ногу подлечить. Дядя Петя обнял Пашку следующим. Жизнь спас. Аншуманцы ликовали. Ещё один видящий в строю — это спасённые жизни. По очереди подходили и похлопывали Пашу по плечу, а ещё с удовольствием рассматривали гранатомёт Васька. Рыжий паренёк от Васька не отходил, как преданный щенок. Так и добрались до входа в очередное подземелье. Спустя час входили в подземное строение, оборудованное всем необходимым. Очередной бункер, только огромный. Люди в нём сновали туда-обратно, и каждый занят своим делом. Но при виде вошедших все замерли. А Паша с Васьком разглядывали огромную арку в стене. Очевидно, что это недостроенный проход в их мир. Домой. Значит, надежда есть.

Глава 4

Глава 4

Осматривать жилище изгнанников было трудно: глаза разбегались, а мозг отказывался классифицировать увиденное по привычным земным категориям. Столько чудес они отродясь не видели. Свет лился не из ламп или люстр. Источники освещения были странными: стены сами по себе мягко пульсировали биолюминесцентным свечением, меняя интенсивность в зависимости от уровня шума и движения людей. Это создавало эффект живого, дышащего пространства, где переливались глубокими фиолетовыми и синими оттенками. В центре помещения возвышался большой резервуар с водой. Вода внутри медленно циркулировала, очищаемая колониями светящихся микроорганизмов, которые мерцали в толще жидкости, словно звезды в миниатюрной галактике. От резервуара исходил едва уловимый запах озона. В воздухе, прямо над головами, висели знаки-указатели. Они не были проекциями на стенах — это были самостоятельные информационные окна, стабилизированные локальными электромагнитными полями. Текст на них менялся, подстраиваясь под взгляд наблюдателя, вспыхивая то на аншуманском, то, к удивлению Паши, адаптируясь под его земные нейронные паттерны. Они расспросят обо всём, но пока просто пялились на неведомое, открыв рты. Тишина в зале была абсолютной, поглощаемой пористыми стенами, и каждый звук казался неестественно громким. Особенно трудно пришлось Петровичу. Он метался из стороны в сторону, его руки дрожали от желания коснуться каждой поверхности, взять пробу воздуха, разобрать панель управления. Ученый в нем боролся с осторожностью: он не понимал, как бы так объять необъятное, чтобы ничего не упустить. Для него это было похоже на попадание в храм забытой цивилизации, где каждый камень кричал о знаниях, превосходящих земную науку на столетия. Паша с Васьком не отставали, хотя их реакция была иной. Паша инстинктивно оценивал укрытия и пути отхода, чувствуя, как его новое, исцеленное тело реагирует на идеальный микроклимат помещения. Васёк же с восхищением разглядывал механизмы, пытаясь понять принцип их работы через призму своей инженерной интуиции. Место, в котором они оказались, скорее напоминало научную лабораторию высшего класса, нежели какой-то склад или убежище беженцев. Здесь всё работало, всё было продумано до мелочей, всё было... совершенно. — Это и есть лаборатория. Одна из многих, которые были заброшены после неудачных экспериментов, — подтвердил Пашину догадку Арк, наблюдая за реакцией гостей с легкой грустью. — Мы спасли то, что смогли вывезти до прихода Тумана. Остальное осталось там, за стенами, погребенное