знал, как далеко они продвинулись в своих исследованиях. И знание это, ещё полученное от Кости, было невероятным. Ещё бы. Стало возможным путешествие по далёким галактикам. У них, правда, и выбора нет. С планеты надо валить. В общем, у самого Петровича тоже новостей вагон и маленькая тележка. А ещё они знали, где Кира, и у них был план. Оставалось дождаться Пашиного возвращения. Диагност засветился, и с тихим щелчком панель отъехала в сторону. Чувство лёгкости не покидало Пашу, нога не болела, а полное ощущение того, что он наконец-то выспался, было самым замечательным за последние месяцы. Паша посмотрел на друзей. Что-то было не так, но он не понимал что. То ли одежда, то ли внешний вид в целом. Васька не слышно, но он был и лыбился во весь рот. — Диагностика закончилась? — поинтересовался Паша, подхватывая брошенную Петровичем одежду и натягивая комбинезон. Борода Петровичу шла. Точно! Откуда борода? — Давно. Тебя уже и вылечили! — радостно завопил Васёк, заходя на крутой вираж рядом с Пашей и выкрикивая свою главную новость, которую уже не мог сдерживать, — прикинь, Пашь, у них секса нет!

Глава 5

Глава 5

Аншуманцы избегали Пашу. Его гнев был настолько ощутим, что каждому казалось, будто вот-вот этот гнев жёсткой плетью ударит по ним. Паша влетел в общий зал, и его новые, исцелённые мышцы легко несли тело вперед, несмотря на бушующий внутри шторм. Он пересёк помещение широким шагом, игнорируя отца. Пол под ногами был непривычно мягким и поглощающал звук шагов. Об этом позаботились изгнанники, которые чудом спасли из руин старой лаборатории биополимерное покрытие. Стены вокруг пульсировали тусклым, ритмичным светом, реагируя на его учащенное дыхание и высокий уровень адреналина в крови. Да и воздух здесь был стерильным, лишённым всяческих запахов, с едва уловимым привкусом озона и металла. Паша проигнорировал этот безупречный, почти больничный порядок и ворвался в темный коридор, где свет панелей мигал нестабильно, выдавая сбои в энергосети бункера. Охотники, занимавшие зал, замерли или сделали вид, что увлечены своими делами. Кто-то чистил оружие из странных, полупрозрачных сплавов, кто-то изучал голографические карты, мерцающие прямо над ладонями. Все они следовали совету Васька, который заранее предупредил: «Дайте ему выпустить пар. Он теперь как новый двигатель после капремонта — может заклинить от перегрева». Ещё бы. Три недели времени потрачены впустую. Паша сжал кулаки, чувствуя, как под кожей играют наноботы, всё ещё завершающие регенерацию тканей. Он не знал, куда выплеснуть эту ярость, но понимал: не на людей. Они невиновны. Они были такими же пленниками этого красивого, холодного и умирающего мира, как и он сам. Арк с Петей наблюдали молча. Арк — с отцовским интересом: узнавать взрослого сына в разных ситуациях невероятно интересно. А Петя смотрел на всё философски. За годы жизни на Земле его взгляды радикально изменились. Эмоции, присущие людям и почти вытравленные из аншуманцев, он находил живыми и человеческими. Дружбу между людьми — прекрасной, а любовь — непонятной, но очень интересной. Сколько бы Арк ни пытался ему это объяснить, Петя не понимал. В аншуманском языке даже не существовало таких понятий, как дружба и любовь. Иногда, и весьма редко, такие явления привязанности случались, но карались. Так что тело, доставленное Мирте, было скорее показательной оплеухой за проявленное чувство. Арк быстро принял земные правила и проникся ими. Пётр не сдавался, пока не взял на руки сына своего напарника. Рождённого женщиной, прошедшей через боль, но почему-то невероятно счастливой. Этот малыш, доверчиво лежащий в его огромных ладонях, одним взглядом