искусственным способом были неудачны. Пример тому — Эфиры. И мы постоянно изучали этот невероятный код. У каждого отдела своя задача. — Значит, вы понятия не имеете, кто чем занимается? И для чего всё это? — уточнил Паша. — Да, именно так. — Это обычный способ сохранить секретность любого проекта, — голос Петровича раздался где-то за спиной Паши. Он обернулся. В зал пришли его друзья. — Всё знать будет только император. Предположу, что он искусственно форсирует эволюционные процессы, продолжая создавать ситуацию, в которой Охотники вынуждены быстро развиваться. С каждым новым поколением они обладают всё большими талантами. Но это предположение, — уточнил Петрович, — постичь конечный замысел я не могу. Не понимаю. Ведь эти создания вносят диссонанс в энергию всего мира, и он гибнет. Да и первые Эфиры — это ошибка кода в попытке создать сверхчеловека. Приблизиться к Богу, как бы сказали у нас на Земле. Тогда ещё и Охотников не было. Нынешние Эфиры — это какой-то другой план императора. — А моё тело? А тело Костара? Это какой план императора? — Арк всё ещё не мог прийти в себя. — Наверняка там и другие Охотники есть. — Отец! Нам не нужно с этим разбираться. Этот Питомник — дело рук больного человека, понимаешь? Кто в здравом уме настолько крышей поедет? Услышь главное: планета погибает. Куда он с этим добром намерен деться? Не к нам ли? Не позволю! — Именно так! Видели, как гибель Эфира открывала вход в другой мир. Мы так и прошли. А если он к нам со своими безумными идеями? — Васёк уже не балагурил. Был сердит. — Пашка прав. Питомник уничтожить. И дворец. И этого ИОНа. Он наверняка хранит все данные, чтобы император мог заново начать. — Именно так. Контролирует весь процесс и его безопасность ИОН, — возникла Сато. В этот раз она вылезла в виде голограммы в полный человеческий рост прямо посреди зала. — Да ты, я смотрю, ИОНа недолюбливаешь, — засмеялся Васёк, разглядывая женский образ, в виде которого предстала Сато, и который после слов Васька пошёл рябью. — Возмущается, — прокомментировал Петрович. — Я понял! — вдруг воскликнул Пётр. — Я не могу уничтожить Питомник, к его созданию я не причастен. Но я причастен к созданию ИОНа. Совсем немного, и мне известно, где сердце ИОНа. — Говорила же, Петъя поможет! — сказала Сато, изобразила лёгкую улыбку и исчезла. Аншуманцы всё ещё молчали. Их будто погребло под обломками всей жизни той правдой, которую узнали. Даже не понимая целей императора, осознание глобальной и чудовищной лжи, в которой они провели всю жизнь,