— И вот тут ты права. Но желающих мы не возьмем, а возьмем абсолютно этого не хотящих. Которым просто придется принять предложение, на которое нельзя ответить отказом.

— И кто это?

И тут у ворот поместья требовательно загудел автомобильный клаксон.

— А вот и он, — сказал я и отобрал штоф Шустовского у Лами, намеревавшийся его замылить.

— Интересно, кто это там? — и она быстро исчезла, чтобы через мгновение проявиться на том же месте. — Ты издеваешься???

— Не-а. Спрячься куда-нибудь и посиди спокойно.

— Да я…

— Все, я сказал! — рявкнул я, и обиженная Лами исчезла.

Я взял два чистых стакана и поставил на кожаную обивку древнего стола.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — и в кабинет вошел не кто иной, как граф Рагинский.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — вышел я из-за стола и подошел с протянутой рукой.

— Я вижу, у вас тут новые порядки? — сказал Рагинский, пожимая мне руку.

— Нет. Просто э-э… кадровые перестановки. Так что, прошу извинить. дворецкого и слуг пока нет.

— Пустое, граф, — махнул он рукой. — Так вы хотели меня видеть, насколько я понял по разговору?

— Совершенно верно, — я разлил божественный эликсир по снифтерам. — Попробуйте, граф, лучший в Петербурге!

— Вы же знаете, что я не люблю коньяк, — он взял снифтер в руку.

— Такого вы еще не пробовали! — отсалютовал я ему бокалом.

— Неплохо, — Рагинский сделал малюсенький глоток и покатал его во рту. — Но я полагаю, что вы вызвали меня отнюдь не для дегустации божественных напитков. Не так ли?

— Не так, — кивнул я. — Как вы знаете, после недавних событий и вражды Альф Канаверов отдал Бездне душу.

— Да туда ему, собственно, и дорога, — хмыкнул Рагинский.

— Собственно, о том и разговор. Из живых Альф в Российской Империи осталось две, а скоро останется один — я. — А вот гнезд у нас много, вы сами знаете. И мало кто способен возглавить их. В частности, Питерское. Я предлагаю это сделать вам.

— Что? — рассмеялся Рагинский. — Шутить изволите?

— Я совершенно серьезен.

— Кажется, у нас был разговор на эту тему. Зачем вам я, когда стоит только свистнуть, и набежит толпа Бет и прочей шелупони, способной исполнять вашу волю только за звание вашего заместителя. Почему я?

Я бросил ему на стол его личное дело, в котором кое-что дописал.

— Потому что только так вы не только спасетесь, но и сможете продолжать заниматься своими делами. Да, и папочку эту не я составлял, — прозрачно намекнул ему я.

— Вижу, — ответил Рагинский, вчитываясь в бумаги. — Вот как?

Это он дошел до вписанной мной строчки «Приговорен к ликвидации».

— Как видите, вам придется выбрать сторону. Отсидеться уже не удастся, время не то. И я предлагаю вам сильную сторону. Мою. Итак, господин граф?