Он взял конфетно-глазированное угощение и не стал больше расспрашивать, хотя продолжал следить за мной проницательным взглядом. Иногда я задавалась вопросом: он увидел во мне горе, потому что сам на него насмотрелся?
– Надо запить все это соленое и сладкое. Чай? Кофе?
От недомолвок всегда пересыхает в горле. Гудини забралась Каллуму на плечо и шевелила усиками, пока я заваривала две чашки улуна. Стоило отправить мышь обратно в тренировочный шар, как она тут же укатилась. Мой диванчик был крошечным, так что мы сидели очень близко друг к другу. Я устроилась у Каллума на плече и удовлетворенно вздохнула.
– Нормально?
– Подожди, – он стянул худи через голову и снова откинулся на подушку. – Теперь да.
Не дав ему возразить, я сцапала его толстовку с подлокотника и уже успела просунуть в нее голову. Я вздрогнула от того, как будоражило это едва ощутимое тепло его тела, сохранившееся в мягкой ткани, и вдохнула свежий, напоминающий дождь аромат. Каллум запустил пальцы в растрепанные волосы. Его рельефное предплечье, обтянутое простой футболкой, ужасно меня отвлекало.
– Наглая воришка, – Каллум шутливо надулся и снова отхлебнул чаю.
Разморенная теплом, я поудобнее устроилась на нем. Прошло десять минут, а я едва замечала, что происходит на экране. Куда приятнее было просто чувствовать щекой крепкую грудь Каллума.
Ну почему у него нет какого-нибудь хронического галитоза? Или сомнительных политических взглядов? Хоть чего-нибудь, что помогло бы придушить это растущее влечение и клубок запутанных чувств.
– Знаешь, что мне в тебе нравится?
– Мой свитер, – сухо отозвался он.
– Что?
– Если хочешь оставить его себе, так и скажи.
После того провального свидания с Ханной в пабе, когда он укутал меня в свой аранский свитер, я неделю собиралась с духом, чтобы его вернуть. Пришлось свитер постирать, ведь я спала в нем семь ночей подряд.
– Я не собиралась… Ладно. Мне все равно нужна толстовка.
Я буквально слышала, как он улыбается.
– И что ты хотела сказать?
– Нет-нет, ты угадал. Я хотела лестью втереться к тебе в доверие и стащить вещи. Ты разгадал мой коварный план.
Его грудь подрагивала от беззвучного смеха.
– Это… правда приятно, – проговорил он мягко, словно прислушиваясь к себе. На самом деле все было слишком хорошо.
– Мне так спокойно с тобой, Кэл.
– Мне нравится, когда ты меня так называешь.
Я думала о том, с какой нежностью он шептал что-то Гудини. Что бы я почувствовала, если бы он склонился над моим ухом? Я хотела, чтобы он говорил о своих желаниях с мягким ирландским акцентом. Нашептывал слова похвалы, пока я стою между его колен и ласкаю его сквозь мягкую ткань джоггеров. Я остро чувствовала, как бешено колотится его сердце, и видела, как он лениво вытянул длинные ноги на моем крошечном диванчике.