И все же они снова встретились, чтобы опять расстаться. И он так и не нашел в себе сил, чтобы спросить ее — почему «Нежный апрель»? Он тысячу раз порывался спросить, но не мог. Хотя… к чему слова, если одна единственная фотография говорила обо всем. И она… такая нежная, красивая на ней. И улыбается… не ему. Тому, другому, который отнял ее в то холодное утро, одним звонком перечеркнув их будущее. А он безропотно отдал….

Дэниал провел рукой по волосам и сжал их на затылке до боли, прокручивая последний телефонный разговор в голове.

— Не знаю, что ты будешь делать, Дэниал Саммерсет, — не здороваясь, выдохнула в трубку Джилли Герен, — но, если ты снова сделаешь ошибку и отпустишь ее, клянусь, я тебя из-под земли достану, — зло произнесла она, перевела дыхание, словно пробежала расстояние от Эйфелевой башни до Гарвардского университета. — А теперь слушай внимательно…

С каждым произнесенным словом, Дэниал мрачнел все сильнее. Заглянувшая в комнату мать, обеспокоенная установившейся там тишиной, с удивлением смотрела, как сын смял в руке баночку с напитком, которую он открыл несколько минут назад. Жидкость стекала по его руке, но мужчина, казалось, этого даже не замечал. Никогда еще прежде Эмилия Саммерсет не видела своего единственного сына таким разъяренным.

— И, знаешь, Дэниал, я никогда бы не стала вмешиваться в ваши дела, но мне надоело ваше обоюдное упрямство. Хочу сделать тебе небольшой подарок ко дню рождения. Извини, что с опозданием, и я никогда бы не пошла на это, если бы не… то что я увидела. Это больно… больно видеть…

Говорила она сумбурно, непонятно, и волна раздражения начала подниматься в нем. Что за недомолвки, тайны? Мужчина скрипнул зубами от злости.

— Нет никакого мужа, Дэниал, и Клинз — фамилия ее матери до замужества. Чтобы избежать ненужного мужского внимания в коллективе и получить работу, она выдумала историю о длительной командировке «мужа» за границей. И поэтому у нее кольцо на пальце. Ты ведь все видел, но почему-то не спросил. Ни тогда, ни сейчас. И, знаешь, вы ведете себя, как два неразумных ребенка, а у самих подрастают дети, — Джилли снова перевела дыхание, а мужчина неожиданно подумал, что она настолько искренне переживает за них, что стало невольно стыдно.

Дети? Дэниал чуть трубку не выронил, услышав это. Так это его дети!!! В груди что-то взорвалось, мешая сделать полноценный вдох. Наконец, он справился с собой.

— Я понял, Джилли. И… спасибо тебе, — выдохнул он в трубку.

— Учти, Дэн, просто не будет, — сухо проговорила она, словно сомневаясь, правильно ли поступает.