– Вон там… Вооон там, – показываю на дом… На тот дом, который уже всей душой ненавижу. Её
дом… То злосчастное место, куда она зашла. Я его, кажись, навсегда запомнил.
– Блин, ну пошли тогда…
– Пошли… – бормочу своей новой спутнице, еле ворочая языком.
– Что так напился-то?
– Ничё, – отрезаю, скатываясь на асфальт, пока она стоит рядом. Нет сил даже идти реально.
Вот это я нажрался, конечно. Похуже, чем в прошлые разы в Европе.
– Ну, вставай, ты чего? Тут же холодно, блин…
– Нифига не холодно… Отвали, а… Иди куда шла…
– Может я не могу пройти мимо маргиналов вроде тебя? Обожаю прямо, – выдаёт она язвительно
и снова тянется, помогая мне встать.
С горем пополам минут через пятнадцать мы доходим до того самого места. До её подъезда… И
лавки возле него.
– А дальше?
– А дальше не надо… я тут полежу…
– Понятно. Предки заругают?
– Ага, точно. Уходи… Спасибо за помощь, – ловлю вертолёты, и чувствую, что она садится
рядом. – Да, блин…
– Не буянь, мне просто на душе плохо, – выдаёт она, пока я прикрываю глаза.
– И ты мне излить её решила, да? Первому встречному?
– Ну… Парню своему не могу… Поэтому решила тебе… Подумала, что судьба, раз ты такой
свалился на меня поздним вечером, когда я пошла за хлебом.
– О, как… Заебись. Слушаю…
Несколько секунд она молчит, и мне уже кажется, что она мне вообще привиделась, но нет.
Потом начинает говорить.
– Я не могу иметь детей…
– И?
– И не знаю, как сказать ему об этом. Потому что он… Он очень хочет… И постоянно говорит об
этом…
– Вам не по пути, скорее всего. Не лишай его возможности их делать, вот и всё, – выдаю,
повернувшись на бок и так становится полегче.
– Спасибо, блин, ты настоящий психолог.
– Не за что. Какие дети, блин? Я сам травмированный ребёнок. Это не ко мне вообще… Уйди, –
отталкиваю её, резко встав с места, а потом блюю куда-то в кусты, пока она вздыхает
неподалеку. – Бля… Как же хуёво, а…
– Я его люблю. Я не хочу терять. В этом вся причина, – слышится ответ, и мне становится
смешно.
– Люблю? Ага… В курсе, плавали… Люби дальше… Все вы эгоистки. Только о себе, блядь,
думаете… То люблю, то не люблю… То нужен, то нет. Пиздец… Хер вас поймёшь…
– М-м-м… О… Мизогинист собственной персоной… Вы – такая редкость в нынешнее время… –
подъёбывает меня, а у меня лыко еле вяжет.
– Мизо… Чё? Свали уже, а… Ты достала!
– Быть может, я твоя совесть?
– Нет у меня её… Уйди.
– Как её зовут?
– Кого, блин?
– Того, из-за кого ты в таком состоянии валяешься в кустах в собственной блевотине…
– А… Ты про это… Амелия.
– Красивое имя…
– Обычное, – выдаю, отнекиваясь. Всё бы отрицал, да не выйдет.