– Дай угадаю, – делаю паузу, притворившись, что думаю. – Он её ломает, она делает вид, что сопротивляется, а потом всё равно влюбляется, – проговариваю, и по лицу принцессы вижу, что попал в цель.

– Не знаю, я ещё не дочитала, – обижено бормочет и утыкается в книгу.

– Тогда читай вслух, а то ещё обманешь меня, – сказав это, вытягиваю ноги вперёд, устраиваясь поудобнее.

– Что? – усмехается. – Я не буду…

– Боишься, что окажусь прав? – смотрю на неё с вызовом.

– Нет, не боюсь, – отвечает, гордо вздёрнув голову.

– Отлично, тогда читай, – махнув рукой, прикрываю глаза.

Влада начинает озвучивать строчки из книги, герои ведут какой-то непонятный диалог, но в это я не вникаю, потому как не знаю историю с начала. А через пару минут и вовсе не вслушиваюсь в сюжет, потому что наслаждаюсь её приятным голосом.

Он у неё тихий, спокойный, с приятной хрипотцой. Слушать, как она будто не читает, а рассказывает сказку перед сном, – одно удовольствие. В словах нет спешки, всё звучит мягко, тепло, интонации плавные. Она может легко убаюкивать, но при этом хочется слушать дальше, просто из-за того, как она говорит.

И вдруг Влада сбивается, прочищает горло и продолжает, но уже не так уверенно, а я пытаюсь сосредоточиться на словах и понимаю её замешательство.

«– На чёрных шёлковых простынях лежит миниатюрная девочка. Блондинистые волосы завиты крупными локонами. На кукольном теле красное кружевное бельё, идеальный контраст красного на чёрном, – сижу, словно каменное изваяние, и, мало того что слушаю, но и представляю эту картинку перед глазами и ничего не могу с этим поделать.»

Я открываю глаза и смотрю на Владу, на её покрасневшие щёки и судорожно вздымающуюся грудь.

«– Вы… – пытаюсь что-то сказать.

– И я, правильно, – перебивает, обдавая шею горячим дыханием. – Медленными шагами обхожу кровать, чтобы осмотреть куколку со всех сторон, изучить тело, растянуть удовольствие, нагулять аппетит и насладиться тем, как она дрожит, как молочная кожа покрывается мурашками… – надо быть дурой, чтобы не понять, какую куклу он описывает на той кровати, и совру, если скажу, что я уже не стекаю к его ногам, словно горячий воск.»

Я улыбаюсь, получая чистый кайф от её смущения, и оторвав взгляд от лица девушки с алыми пятнами, смотрю на обложку книги и без труда нахожу маркировку «18+». Так вот оно как, книжка с перчинкой для комнатного цветка. Тем временем Влада продолжает, и дальнейший текст выбивает из неё дух.

«Я не знаю, как он это делает. Он меня не трогает вообще никак: ни руками, ни даже губами не касается, несмотря на близость. А я трясусь от возбуждения, к моему сожалению. Грудь ходуном ходит, резко стало душно, воздух вокруг напряжён настолько, что можно ножом резать.»