Глава 20. Ради них – против всех
Он отвернулся от семьи, от крови, от прошлого. Потому что впервые в жизни знал, ради кого делает это
* Ратмир *
*
Стою над люлькой, в которой лежит мой новорождённый сын, и не могу оторваться. Смотрю на него и понимаю, ради чего я почти год корячусь. Ради кого я предал свою семью и готов делать это снова и снова.
Он такой маленький, хрупкий, беззащитный, но такой красивый, что дух перехватывает. Кожа почти прозрачная, крошечные ручки, сжатые в кулаки, нос так мило морщит и губами чмокает, едва шевеля головой.
И я, взрослый мужик, стою с комом в горле и жжением под рёбрами, которое не отпускает. Не потому, что больно, а потому что чувствую невероятный прилив сил.
Я сделал всё, чтобы он родился. Против логики, против страха. Рискнул и выиграл. И вот он, лежит, не зная, что родился в войне. И не должен знать, что у него дед убийца, мать бывшая заложница, а отец в крови по колено.
Он должен вырасти, не зная, что такое страх, унижение, долг за чужие ошибки. Ни крика в телефонную трубку, ни взгляда, от которого ты сразу чувствуешь себя ничтожеством. Ни капли этой нашей грязи.
Мой сын будет расти в любви и гармонии, никаких приказов, грязи, оружия и лекций о том, как быть холодной и бесчувственной мразью.
Всё, что было до этого дня, неважно. Потому что теперь в этой маленькой кроватке на колёсах спит человек, ради которого я сделал невозможное. Осознанно нарушил все правила, предал свою кровь, вычеркнул отца из жизни, закрыл дверь за прошлым, где мне с самого начала не было места.
Улыбаюсь широко и искренне, просто потому что смотрю на сына и понимаю, зачем всё это было. Он похож на Владу, может, не столько чертами лица, сколько по ощущениям. По моим чувствам к нему и его матери, которая уснула час назад. Утомлённая, измученная, но счастливая, даже спит с едва заметной улыбкой.
Они оба вызывают в груди удивительное тепло, такое хрупкое и неприемлемое для прошлого моего мира. Но именно поэтому я должен теперь сжечь дотла всё, что может ему угрожать. Уничтожить каждого, кто подумает, что имеет право вмешиваться в их жизни. Я не святой и вряд ли таким стану когда-нибудь, но этот ребёнок никогда не узнает, каково это, жить в страхе. Пока я дышу, этого не будет. Моя война ещё не закончена, но, если ради принцессы и сына придётся снова идти против всех, я сделаю это. Без колебаний.
Все эти долгие месяцы я играл очень грязно. Строил свой мир заново здесь, в портовом городишке, и ломал систему родного отца.
Я бил по нескольким точкам сразу. Один груз арестовали на границе, якобы по анонимной наводке. Второй не дошёл до места, потому что судно дало течь в доке, трюм затопило, часть груза ушла под воду, остальное арестовали. Третий сгорел вместе со складом из-за короткого замыкания, камеры, конечно, «не работали», документы тоже в пепел.