Внутри словно включили прожектор, и его свет бьёт в глаза, выжигая всё, что я не хотела признавать. А вдруг он уже жалеет? Просто молчит из жалости? Этот страх больнее всех погонь и выстрелов – быть обузой, быть ошибкой.

Те яркие чувства, что сейчас нас окутывают, затухнут, эйфория сойдёт на нет, и останется реальность. Суровая и беспощадная. И что тогда? В своих чувствах я уверена – влюбилась по уши в своего палача. А Ратмир… он не сказал ничего о своих, не признавался ни в чём. Ладно, глупо ожидать от такого закрытого человека каких-то громких слов, он говорит поступками. Но если нам придётся всю жизнь прожить в бегах и скрываться, он может задаться вопросом, на черта ему это надо. Сомнение – та ещё коварная тварь. Оно не орёт, не ломает, только ядовито шепчет: «А вдруг ты ему не нужна настолько, как он тебе?» Эти слова как наждаком по сердцу, особенно, когда ты уже не принадлежишь себе.

Когда я заезжаю на парковку фешенебельного ресторана, по щекам уже катятся слёзы. Я, честно, не хотела давать им волю, но после пережитого пришёл откат.

Ратмир незамедлительно открывает дверь, но перед тем, как выйти, осматривает салон машины. Лазает повсюду, словно что-то ищет, и я решаю успокоиться, пока он занят. Выхожу и, вытерев слёзы, глубоко вдыхаю и шумно выпускаю воздух, подняв голову к чистому небу. Руки всё ещё подрагивают, тело бьёт озноб, ноги подкашиваются, но я стараюсь выровнять дыхание. Это почти медитация, вдох как мольба, выдох как прощение себя. Я пока ещё жива, пока он рядом. Но как надолго мне хватит этого воздуха?

Слышу хлопок двери и, повернувшись, вижу, что Ратмир прячет пистолет за поясом брюк и рассовывает что-то по карманам. Редкие прохожие бросают заинтересованные взгляды на нас. Вернее, на разбитое заднее стекло.

– Пошли кофе выпьем, – проговаривает Ратмир, обняв одной рукой за талию, но, взглянув в моё лицо, останавливается. – Ты в порядке? Глупый вопрос, но всё же, – внимательно смотрит на меня.

Конечно его интерес не к моим внутренним терзаниям, поэтому я легко киваю и даже силюсь улыбнуться.

– Прости, – произносит, погладив меня по щеке.

Я округляю глаза, не понимая, почему он извиняется, если виновницей данной ситуации являюсь я.

– Ратмир… – с судорожным вдохом начинаю, но слов не нахожу.

– Я тебе обещал, что всё будет хорошо…

– Это ты меня прости, – перебиваю его, ощущая, как чувство вины сжирает изнутри. – Из-за меня ты вынужден пуститься в бега и отбиваться от родного брата, – проговариваю быстро, чтобы не передумать.

– Что? – с его губ срывается горькая усмешка. – Посмотри на меня, – требует, когда я опускаю взгляд. – Из-за тебя я понял, что важно в этой жизни на самом деле, из-за тебя я правильно расставил приоритеты. И благодаря тебе я выбрал свой путь. Ты меня поняла? – последнее звучит максимально строго. – Влада?