— Дадашев обиделся?

— Обиделся, конечно, но Зухра у Джамбеков жила. Джамбеки у двора. Они малый, но сильный род. Да и мать твоя красавица была такая, что когда она на озеро купаться шла, по горам волки выли. А тут я.

— И что ты сделал?

— Как что? Все знают: Мусаевы — камень! — хмыкнул отец. — Я у нее под дверью два дня ждал. Упёрся , как скала, и стоял! Её ждал.

— Ага, помню. Два дня без еды и воды, — улыбнулся Борис.

— Ну, как без еды и воды, — кашлянул Магомед. — У меня курута было три кругляша в кармане. И бурдюк с айраном за пазухой. Но там чуть-чуть было... ревом гор клянусь... И ты матери это не говори. Незачем ей знать.

Улыбка на лице Бориса усилилась, а Магомед отхлебнул чаю и продолжил:

— Но это мы с матерью, понимаешь? У нас времена другие были. Роду плохо было. Сейчас род наш богат. Сейчас сила есть. А тут... — Магомед набрал полную грудь, взглянул на улыбающегося сына и выдохнул. — Слушай, Москва далеко, а мы тут. Плевал бы я на слухи, но тебе потом ко двору идти. Ибрагим — умный. Ибрагим с силой земли. Он наше дело продолжит. Да и... незачем ему у императорского дворца сидеть. Ему наше дело продолжать надо. А ты же не всё время служить будешь? Аномалии, они сегодня есть, завтра нет...

— Ты хочешь, чтобы я представлял наш род при дворе? — спросил прямо Борис.

— Да, сын. Хочу. Иначе просто некому. Мы тебя для этого готовили, — вздохнул он.

— А жену? Тоже готовили?

— С женой накладка вышла, — вздохнул отец. — С Воронцовыми была договоренность. Все вроде порешали, обо всем договорились, но...

— Что?

— Слушай, я, конечно, отец и глава рода, но... Ты посмотри как-нибудь на дочь их. Род, конечно, родом, но тебе с ней потом всю жизнь жить, — отец вздохнул. — Для рода — да. Полезно будет. Не так, чтобы очень надо, но... Смотри сам. Скажешь — да, оформим помолвку. Скажешь нет... пойму, а матери сам объясню.

Боря кивнул.

— А на счет этой Екатерины Сельвиной... — отец снова пригубил чаю. — Я тебя предупредил. Слухи при дворе уже ходят. Тебе не раз ими в лицо ткнут. Она не твоя невеста, чтобы такое себе позволять.

— Пока не моя, — кивнул Боря.

Отец замер с чашкой чая и покосился на сына.

— Боря, зачем так шутишь? Я хоть и здоров, как бык, но...

— Я серьёзно, пап, — кивнул младший сын.

Магомед спокойно пригубил чай и поставил чашку на стол.

— Боря, семья у неё... Не из лучших. Гнилая семья, — начал рассказывать отец. — Мы хоть войной не занимаемся, но у нас умных и хитрых тоже хватает. Родня у них только в Лондоне. Местных никого нет. А сами они ушлые. То там урвут, то тут откусят. На деньги падкие. А как дочь их рядом с вами виться начала...