Посчитав, что протокольная часть этими всесоюзными историями уже достаточно выполнена, мы перешли к делу. Опер тщательно рассмотрел предъявленную ему фотографию Рыбакова, заглянул на обратную сторону, только что на зуб не попробовал. Мы замерли в трепетном ожидании — что нам сейчас этот каламбурист выдаст? А вдруг скажет — нет, и всё сразу станет неопределённым и нисколько не мобилизующим на дальнейшую работу. Но капитан нас не подвёл. Он отложил фотографию и веско сказал:

— Есть такой.

Он справился о чём-то по телефону с дежуркой и сообщил казённым языком, как будто протокол прочитал:

— Попов Иван Петрович, задержан без документов в речном порту нарядом транспортной милиции два дня назад. Доставлен к нам после безуспешных попыток в ЛОВДТ[30] подтвердить его личность.

Капитан победно глянул на нас и изрёк:

— Ну, мы-то его быстренько разъясним. Не таких раскусывали, как миленьких.

Мы лишили его этого удовольствия и вкратце, не раскрывая деталей, поведали о боевом пути товарища и почему он нас интересует. Уяснив ситуацию, капитан пришёл в сильное возбуждение и тут же потянулся к телефону без вертушки, что могло означать только одно — связь с дежуркой.

— А вот мы сейчас и посмотрим, какой он Попов, вот и посмотрим… — приговаривал он плотоядно.

Такая прыть вовсе не входила в наши планы. Надо было сначала почитать его дело, рапорта, объяснения, помозговать хорошенько, а уж потом действовать. И, честно говоря, за нами числился один должок, с которым мы рассчитывали закончить ещё сегодня и обязательно до встречи с нашим клиентом. Этим должком было посещение порта. Именно туда мы и планировали отправиться из райотдела, да только сыщики со своим предложением подбросить до «бродяжника» сбили нам карты. Вдобавок, начинать решительные действия, на ночь глядя, было совсем не оправданно.

Мы попробовали деликатно отвратить нашего весёлого опера от поспешных действий, но тот, видно, уж очень сильно застоялся в бомжацкой кислой рутине и теперь жаждал энергичных действий и великих побед. К тому же наши юные лица и провинциальная приписка (что такое Череповец по сравнению с самим Ярославлем?) побуждали его провести мастер-класс, следуя терминологии из моих поздних времен, показать высший пилотаж, так сказать.

— Сынки, вы ничего не понимаете в «колке дров». Железо надо ковать, не отходя от кассы.

Вот ведь Папановский Лёлик! Весь советский народ напрочь позабыл классическую пословицу про то, как ковать железо, и сплошь и рядом произносит именно эту версию из «Бриллиантовой руки».

— Щас, сынки, старый сыщик покажет вам класс игры на фортепиано! — всё более возбуждался толстопузик.