Стуча каблучками и резво перебирая длинными ногами, торчавшими из-под коротенького подола дефицитного кримпленового платья, девушка подошла ко мне, осторожно протерла пальчиком табурет около кровати, оправила подол платья и уселась.

— Лешк, а ты как? — поинтересовалась барышня.

Ну вот, могла бы и поцеловать. И вот еще что… Показалось мне, или нет, но девушка смотрела на меня с какой-то брезгливой жалостью?

— Да так, вроде бы ничего, — отозвался я.

— Я совершенно случайно узнала, что ты в больнице, у меня тут подружка в соседнем отделении медсестричкой работает. Ты извини, что я ничего не принесла, купить не успела. Меня начальник подвез, сказал, что могу минут на пять или десять зайти, пока у него в горкоме совещание. Если бы автобусом, так я бы до больницы час ехала.

— Так мне ничего и не надо, все есть, — пробормотал я. — Спасибо, что навестила.

— Может, тебе что-то нужно?

— Да нет, у меня все есть. Кормят здесь хорошо.

Кажется, девушка слегка обрадовалась, что ничего не нужно.

— Это хорошо, если хорошо кормят. Вот я тут как-то три дня лежала…

Тут Аллочка отчего-то сбилась, а кто-то из мужиков на соседней койке хохотнул. И чего вдруг? А, понял. Это тот Лешка, образца семьдесят шестого года не понял, куда иной раз идут девушки на три дня, а Алексей Николаевич просек сразу.

— Так вот, кормили ужасно, — закончила свою фразу девушка.

Кажется, сидеть рядом с раненым ей становилось в тягость, и я пришел ей на помощь.

— Слушай, тебя, наверное, начальник заждался.

— Ага, сейчас, — кивнула девушка. Потом внимательно посмотрела на меня и спросила: — Лешк, а я слышала, что после такого ранения инвалидность дают? Правда?

Инвалидность мне не дали, это я точно знаю, но на всякий случай пожал плечами:

— Не знаю. Все будет зависеть от моего выздоровления. От последствий, от состояния здоровья.

— А по инвалидности, которая по ранению, пенсию повышенную дают или как?

Было слышно, как не один мой сопалатник хохотнул, а уже двое. Но ржать вслух постеснялись, прятали смех в подушку.

— Я у наших кадровиков справлялась, они говорят, что за первую группу могут дать сто десять процентов от зарплаты, а за вторую — сто процентов. Вот, у тебя какая зарплата?

— Нормальная у меня зарплата, — буркнул я. Зарплата у меня была такая, что вслух, да ещё при мужиках, называть совсем не хотелось. И я прибавил «сороковник»: — Сто шестьдесят.

Кому скажи, что оклад участкового составлял девяносто рублей, а за «звездочку» доплачивали еще тридцать — то не поверят. За два года выслуги накидывали еще 5 процентов, но где она, эта выслуга-то?