Я слушал слезливые излияния взрослого мужика и чувствовал, что скоро мы зайдём не туда и дальнейшего адекватного разговора не получится. Значит, надо закрепить успех, пока не поздно. Я смахнул со стола лишнее вместе с любопытным тараканом и положил перед утирающим слезы Бурмагиным лист бумаги и ручку.

— Пиши, о чём только что рассказал. Самую суть: где, когда, кого, чем, где нож и всё такое.

Только старался я зря. У мужика так плясали руки, что мне стало его жалко. Поставь сейчас перед ним стакан водки — до рта не донесёт. Где уж тут писать чего-то. Вот ведь надо было выпросить у соседа по общаге портативный магнитофон. Видел я у него такой, катушечный ещё, «Весна-3» называется. Но на нет и суда нет, чего теперь горевать. Да и не факт, что магнитофонная запись будет признана за доказательство.

Я быстренько прикинул, что мы имеем.

Можно, конечно, записать показания самому (Саньку я по некоторым резонам в происходящее посвящать не хотел), дать этому кренделю расписаться, но он, пожалуй, и этого сделать не сможет. И потом, потерпевший милиционер почему-то сам, а не следователь записывает показания своего обидчика — какая цена будет такому «доказательству»? А как только «Босой» окажется в КПЗ, сокамерники его быстро научат идти в отказ. Дескать били, унижали, угрожали, вот и оговорил себя с испугу.

Я прислушался к своим ощущениям, а хочу ли я его «посадки»? И честно ответил себе: нет. Кого у нас в колонии из сволоча человеком сделали? Не помню такого. Вот авторитет криминальный заработать — это пожалуйста! Как же: милиционера на перо посадил. Наколет себе на костяшках «СЛОН»[6] и будет ходить героем. К тому же в той ветке событий, которые достались мне в будущем, «Босой» наказания не понёс. Может и здесь как-то вывернется? Может быть, сколько бабочек не дави, основные события являются незыблемыми? Вот чёрт, и спросить не у кого. Но возмездие должно наступить. И я понял, какое.

— Слушай сюда, Бурмагин! — начал я металлическим голосом. — Жить тебе осталось два года.

Бурмагин заполошно посмотрел на меня.

— И не я тебя замочу. Руки ещё о тебя марать. Можешь жить здесь, можешь сбежать, куда угодно, хоть на БАМ, хоть на целину, хоть в тайгу какую-нибудь — исход один будет. Крышка тебе Бурмагин, от судьбы не уйти, и это ясно, как бином Ньютона (откуда этот бином Ньютона в моей голове всплыл?).

Произнося свой приговор, я старался, чтобы и физиономия моя выглядела соответствующе. И, судя по выражению лица Бурмагина, это мне удалось. Потому что Бурмагин потихоньку зеленел. Нет, всё-таки не был он закоренелым злодеем. Окажись на его месте какой-нибудь «полосатик» с кучей ходок, он бы и бровью не повёл на мои страшилки. А этот что-то уж больно плох. Я забеспокоился, как бы ему скорую вызывать не пришлось. В мои планы это никак не входило. Надо слегка отработать назад.